Илья Рясной - Наше дело — табак

— Ты мужа моего все время обирал! Достаточно! — завопила Инесса.

— Это вопрос спорный, — покачал головой Арнольд, сидя в кресле, закинув ногу на ногу и барабаня ладонью по колену. — Глушак хоть и тяжелый был человек, но с понятиями. Он бы никогда такого не позволил. А ты просто не понимаешь, что творишь, Инесса. С Доном Педро связалась, — он презрительно усмехнулся, — а не знаешь, что в бизнесе — он дуб. Без нас у него ни одного дела не выгорело. Посмотри на него… Ты думаешь, какое у него главное чувство ко мне, к Глушаку, к Плуту было?

Педро покачал головой, подняв глаза к потолку с видом — мол, мели Емеля…

— Зависть, — произнес Арнольд. — Он нам завидовал всю жизнь. Болезненно. Мне даже жутковато становилось, когда он мне затылок глазами буравил. И смешно… Он неудачник. Погорел, как швед под Полтавой, в последнее время везде, где только мог, и решил за счет тебя, красавица, свои дела поправить. А ты ему в объятия упала. Педро, признавайся, на какие бабки ты ее уже замутил?

— Арнольд, не надо такие вещи говорить, — вздохнул Дон Педро. — Ну это же гнилой базар. Не надо.

— А ты, Инесса, — продолжил, не обращая на него внимания, Арнольд. — У тебя и раньше мозги ни на что, кроме как мужиков охмурять, больше не годились. И ты решила в одиночку фирму потянуть. Куда тебе!

— Пошел ты на хер, урод! — завопила Инесса, отшвыривая сигарету на пол, так что та упала на кожаную обивку и прожгла ее. Арнольд подскочил к креслу и плеснул из бокала.

— Имущество портишь, — сказал он, возвращаясь в кресло.

— Пошел ты! — завизжала Инесса. — Тут все мое! Все муж мой создал! А ты присосался, как клоп, твою мать! И я не отдам тебе ничего!

— Ладно, поговорили. — Арнольд зевнул откровенно. — На склад не ходи, там арестовано все. Будем ревизию проводить. И вообще, Инесса, я бы на твоем месте не стал подделывать так грубо учредительные документы. Оно чревато. Можешь с законом поссориться.

Она ничего не ответила.

— Подробно с вами позже разберемся. А сейчас пошли вон. — Арнольд нажал на кнопку вызова охранника — — Надоели.

Дон Педро сжал кулак, бешено взглянув на Арнольда. Тот с интересом посмотрел на него и посоветовал:

— Педро, а ты ударь меня… И посмотрим, что дальше будет.

На пороге возник охранник, демонстративно поигрывая резиновой дубинкой.

— Ты крутовато забираешь, — негромко произнес Дон Педро. — Глушак тоже крутой был…

— Что? А вот это интересно. — Арнольд легко поднялся с кресла, на миг ощутив, как кольнуло в раненой груди и сперло дыхание. Приблизился к Дону Педро. — А ведь это идея…

— Какая идея? — напряженно спросил Дон Педро.

— Почему это ты один не получил пулю в тот день, а, Дон Педро?.. Есть над чем подумать на досуге.

— Ты совсем в Германии с ума съехал! — нервно воскликнул Дон Педро, повернулся и почти выбежал из кабинета. Следом за ним, гордо выпрямившись, проследовала Инесса.

Арнольд потер щеку и произнес:

— Ох, Дон Педро…

Ушаков поднял голову и разглядел появившийся в окне седьмого этажа женский силуэт.

Он поднялся на лифте, хотя после сорока лет приняла за должное не пользоваться им — укреплял все чаще шалящее сердце. Но сейчас было не до физических упражнений.

Света уже открыла дверь и ждала его в проходе.

— Ты чего не спишь? — спросил он.

— Бессонница. — В прихожей она прижалась к нему, потерлась щекой о его щеку.

Он тоже обнял ее и ощутил, как волна нежности захватывает его.

Годы — они особенно не щадят женщин, бороздят лицо морщинами, портят фигуру. Но почему-то с годами ценишь их, своих родных и желанных женщин, все больше понимаешь, что годы вовсе не отдаляют тебя от них, а сводят все крепче. Светлана в свои сорок пять выглядела еще очень даже ничего.

— Эх, Светка, Светка, — произнес он, стягивая ботинки. — Спала бы ты спокойно и смотрела бы десятый сон. Три часа ночи. Ничего со мной не случится. Я заговоренный.

— Я знаю, — улыбнулась она. — Пошли, чаем хоть надою.

— Пошли, — согласился он.

Ему почему-то стало неудобно. Так уж получалось, гона почти всегда ждала его, когда он задерживался, даже когда он звонил и просил не ждать. Он знал, что она сходит с ума от беспокойства, но никак не мог перебороть эту ее привычку. А возвращался под утро частенько, по традиции не вдаваясь ни в какие подробные объяснения, где был и что делал. Коротко отвечал — на работе. Она прекрасно знала, что это за работа… Правда, случалось, что приходил он не с работы, а хорошенько загуляв, порой с представительницами слабого пола — куда же без этого сыщику? И тогда ему было стыдно врать. Жутко стыдно. Потому что знал — Светка, как бы ни сложилось, есть и останется самым дорогим человеком…

— Давай я тебе поесть разогрею. Гриль есть. Как ты любишь. — Она засуетилась у плиты.

Он сел за стол на кухне, устало вытянув ноги.

— Нет, спасибо, я ел.

— Что у тебя с рукой? — заволновалась она, взяв его за покарябанную ладонь, всю покрытую противными желтыми пятнами йода.

— Неудачно упал, — улыбнулся Ушаков. — Коленом еще жахнулся… Да не смотри ты так. Жить буду. На живодерню мне еще рановато, а, Светка?

— Где ты так упал?

— Дороги запустили. Споткнулся…

— Может, поешь все-таки?

— Нет.

Кусок в горло ему не лез по понятным причинам. Кожа на животе, в том месте, которым приземлился он на гранату, саднила. Эх, заранее бы знать, что граната не взорвется, — тогда бы и не прыгал. Да вот только должна она была взорваться. Что-то не сработало — пусть эксперты разбираются. Их туда налетела целая толпа.

Да, повезло ему по-крупному. В очередной раз пронесся мимо локомотив смерти, только волосы ветер взъерошил. Хотя, вообще-то, везет — не везет — это вопрос спорный. Жив остался — повезло. Пробитый опять ушел — не повезло. Зато в том, что через восемь километров у лесного массива убийца бросил машину и в ней ребенка — живого и невредимого — вот тут уж повезло так повезло! Полосатая жизнь.

— Везет — не везет, — прошептал он.

— Что? — спросила Света.

— Да так. Ничего.

— Надька звонила. Говорит, что только через месяц приехать сможет, — начала рассказывать новости Света. — Бабушка с ней не справляется уже. Характер у девчонки упрямый. В кого бы?

— В меня, — улыбнулся Ушаков.

— Вот именно, в тебя… Кстати, у нас кран в ванной потек. Надо все менять. Квартира не ремонтирована уже сколько?

— Давно.

— Мы займемся когда-нибудь ею займемся, — вновь улыбнулся он, вдруг остро осознавая, насколько хорошо жить. Он вновь начинал ощущать прекрасный вкус этой жизни, которую подарил ему не пожелавший сработать взрыватель гранаты «Ф-1».

Ушаков огляделся, критически посмотрел на давно не крашенный потолок кухни. Действительно, квартира давным-давно нуждалась в ремонте. Да, летит время, обращая все во прах. То, что считалось важным, вдруг оказывается неважным. То, что было прочным, обращается в труху. Десять лет прошло с того момента, как Светка, перешагнув порог, радостно воскликнула: