Андрей Таманцев - Псы господни

— У меня срочные новости. Простите, что беспокою вас среди ночи.

— Надеюсь, это хорошие новости, иначе ты рискуешь вызвать мой гнев.

— Я нахожусь в Душанбе, чтобы обеспечить провоз нашего груза.

— Хорошо. Передай мои приветствия Азиму Гузару.

— Он рядом со мной, и я с удовольствием передаю ему ваши слова.

Гузар поклонился, понимая, что от него уже почти ничего не зависит в этой ситуации.

— В чем проблемы? Нужны деньги?

— Ради этого я не нарушил бы ваш сон.

— Я молился, Дуфар.

— Прошу прощения. Я только что допросил офицера Российской армии. У его брата находятся сведения стратегического значения.

— Кто его брат?

— Главный штаб ракетных войск.

— Это действительно важные сведения?

— Я видел список. Очень важные.

— Купи их или возьми даром. Теперь это твоя главная задача.

— Он предлагал их англичанам, те пока тянут резину, проверяют, осторожничают.

— Тогда поторопись ты. — Бен Ладен всегда отличался стремительностью в решениях и того же требовал от своих людей.

— Я вылетаю в Москву, как только произведу здесь чистку.

— Какая помощь тебе требуется?

— Люди.

— Сейчас подумаю. Налмаз и Коршун должны быть в Ташкенте.

— Они не подойдут. Надо действовать в Москве, а они даже не знают русского языка.

— Что предлагаешь?

— Тут находится Возех, вы его помните по тренировочному лагерю, он проходил подготовку.

Пауза.

— Он ведь работает на Гузара?

— Да, господин.

— Это разумно. Дай ему трубку, и я поговорю с ним от себя.

Али Амир сдержанно улыбнулся и протянул сотовый телефон невозмутимо сидевшему воину:

— Господин Бен Ладен хочет говорить с вами, Возех.

Воин, час которого неожиданно пробил, вскочил с места и говорил с Бен Ладеном стоя:

— Да продлит Аллах вашу жизнь на долгие годы, Усама-шах!

— Возех, мальчик мой, как твой последний караван? Можешь не отвечать: раз ты жив, значит, груз доставлен на место.

— Вы правы, господин.

— Ты хочешь помочь нам в важном деле?

— Приказывайте, Усама-шах.

— Ты должен отправиться с Али Амиром — так его сейчас называют? — в Москву и сделать все, что он скажет. Я заплачу тебе сто тысяч и заберу к себе, если оставаться в твоей стране будет опасно. Поэтому можешь действовать смело.

— Я сделаю все, что потребуется, — заверил его Возех, благословляя свою звезду.

— Дело важное, удачи тебе, сынок.

Гузар внутренне признал поражение. Вот так делаются дела. На твоих глазах у тебя перекупают твою опору, и твой гость становится хозяином в твоем доме. Али Амир может теперь приказать устранить тебя, потому что ты слишком много знаешь, и твой же воин не моргнув глазом свернет тебе голову.

Али Амир приступил к делу.

— Возех, — окликнул он своего воина.

— Слушаю, господин, — с готовностью отозвался тот новому хозяину.

— Пусть твои люди первым делом съездят и закопают куда-нибудь поглубже этого офицера — Дудчика.

— Живым?

— Зачем? Он должен быть мертвым, чтобы никому ничего не мог рассказать, а мы должны быть в этом уверены. Пусть думают, что он исчез, загулял. Это даст несколько лишних дней.

— Я схожу и застрелю его своей рукой, — предложил Возех.

— Ты не доверяешь своим людям? Если ты скажешь убить его, разве они не выполнят в точности твой приказ? Тогда с ними нельзя работать, и именно их надо застрелить собственной рукой.

Возех покраснел:

— Мои люди выполнят мой приказ в точности или же умрут.

— Тогда незачем оскорблять их недоверием. Ты должен делать только то, что они не могут сделать без тебя, — завершил Али Амир, преподнося своему новому помощнику урок в парадоксальной суфийской манере.

Пастух приказал по рации:

— Муха, приготовьтесь к штурму с парадного входа. На большом дворе два охранника. Один у ворот, второй гуляет по периметру. В доме не меньше трех человек смены, скорее — четыре. Доложите о готовности и действуйте по команде.

Мы с Боцманом пойдем...

— ...другим путем, — буркнул про себя Боцман, проверяя экипировку.

— ...через внутренний двор. Задача — захватить дом без выстрелов и без единого трупа.

— Ты, конечно, имеешь в виду: с их стороны? — довольно ехидно отозвался Муха. — А мы?

Пастух отметил про себя, что постоянная работа в паре выработала у «набатовцев»

— Боцмана и Мухи — одинаковую манеру пошучивать в напряженные моменты. Видимо, это давало им разрядку, хотя немного отдавало американскими боевиками — этакие небрежные ковбои. Что ж, следовательно, внутри группы Пастухова существует теперь «особое подразделение» со своими собственными традициями... Поэтому Пастух ответил ему в стиле Боцмана:

— Много текста, Олег. Мимо нас и муха не должна прожужжать, не то, что пуля.

Внезапно Пастух ощутил в себе решимость выжечь это бандитское гнездо дотла, если с кем-то из ребят случится что-нибудь плохое. Он тут же привычно одернул себя:

«Что за мысли перед боем!»

Пастух и Боцман, разделившись, двинулись через садик к высокой ограде, вдоль которой прохаживался охранник. Приблизившись метров на восемь, Пастух снял его простейшим способом: вынув из чехла метательный нож, он бросил его ручкой вперед, в затылок часового. Раздался глухой звук, и тот, не охнув, осел на сухую землю. Его быстро упаковали: руки к ногам, на рот — широкий скотч.

Со вторым было сложнее. Часовой охранял пленника, который находился в одном из сарайчиков или гаражей — хозяйственные строения длинным рядком примыкали к женской половине дома. Часовой торчал почти посредине, на хорошо освещенном пространстве, и незаметно подобраться к нему было трудно. Боцман проверил крышу — железная, тихо никак не пройдешь. Приходилось ожидать, осторожно выглядывая из-за угла крайнего сарайчика.

Ожидание оправданное: природа неминуемо возьмет свое. Вот, наконец, охранник направился в их сторону и завернул за угол, расстегивая на ходу штаны. Он не служил в регулярной армии и не учил ночами напролет «Устав караульной службы», а потому не знал, что часовому строго-настрого воспрещается справлять нужду. За это он был наказан рукой Боцмана: немудреным, но абсолютно надежным прямым ударом в подбородок. Как всегда бывает при резком и точном ударе, нокаутируемый упал вперед, прямо в руки Боцмана.

Пока тот вязал часового, Пастух отдал приказ:

— Муха, готовы?

— Да.

— Начинайте.

Пастух бросился через внутренний дворик к дверям мужской половины и занял там позицию, а Боцман побежал к расположенным напротив сарайчикам, где недавно пытали Дудчика.

С парадной стороны дома, где каменная стена, не хуже крепостной, сменялась возле ворот кованой оградой, поступили и того проще. Один из охранников прогуливался у ворот, а второй совершал вояжи вдоль ограды в глубину сада. Дождавшись, когда они оба окажутся поблизости от въезда, к воротам с визгом тормозов подлетел на «девятке» Артист и, опустив окошко, начал что-то сердито кричать охранникам на тарабарском языке. Покуда те растерянно препирались с ним, делая угрожающие жесты и наставляя оружие, из сада к ним за спину вышли Док и Муха и надежно зафиксировали обоих. «Девятку» тут же загнали во двор, а Муха уже встречал ударом приклада еще одного боевика, который высунулся в дверь, чтобы выяснить, что за шум во дворе. Дальше штурм развивался по классической наработанной схеме: один прикрывает, двое прорываются по коридору, взламывая двери. Обошлось без стрельбы. Едва двое сонных боевиков успели, вскочив с топчанов, схватиться за оружие, как разъяренный на вид, но совершенно трезво оценивающий обстановку Док уложил их обратно.