Андрей Таманцев - Псы господни

На другом конце города дежурный оператор с воспаленными глазами окликнул Голубкова, на которого усталость, казалось, никак не действовала, хотя он работал больше всех:

— Интересный разговор, товарищ полковник. Из автомата на улице.

Оператор отдал в трубку распоряжение установить, с каким абонентом связан таксофон номер NNN.

Полковник подключился послушать.

— Амир, долгих лет тебе, дорогой.

— Здравствуй, Тимур.

— Послушай, я послал к тебе человечка, так ты не пугайся, если в дверь постучат.

— Хорошо, — пошутил в ответ Амир, — не буду бояться. Ибрагима пошлю открывать.

— Правильно. Человек сказал, что принесет два паспорта, как ты хотел. Хорошая работа.

— Спасибо, я как раз их жду.

— Может, ты не будешь торопиться, погостишь пока у меня в тишине?

— Что такое, Тимур?

— Беспокойно в городе, и человека твоего ищут.

— Какого?

— Из квартиры, где стреляли. Мне менты фото показывали, ждут его на вокзалах и дорогах.

— Спасибо, что сказал. Мы лучше отсидимся пока, через день-два они облаву снимут.

— Вот это правильно. У них сроки такие: если прошло время, считается, что человек покинул город или область. Не торопись.

— Мне у тебя нравится.

— Спасибо, живи. И вот еще: мне в офис пока не звони. Мне кажется, меня прослушивают. На всякий случай сиди тихо. Я тебе сам буду звонить из автомата, как вот сейчас.

— Осторожность никогда не повредит.

Амир повесил трубку.

Сразу же доложил дежурный оперативник:

— Звонили в Кунцево по адресу... Полковник Голубков связался с Пастуховым:

— Похоже, зацепили. Выезжай! Будь осторожен, но если что — не церемонься. Тем более что прозвучало имя «Амир». Так что действуй по обстоятельствам.

Ибрагим подошел к глазку и выглянул. Человек был знакомым, к тому же Тимур ведь предупредил, что он должен прийти, и он сделал Амиру знак, что все в порядке.

Тот, однако, продолжал держать пистолет на изготовку.

— Добрый день. — В коридоре появился забавный старичок в удивительной старомодной шляпе, похожей на давно забытое канотье.

Увидев направленный на него ствол крупнокалиберного пистолета, он дребезжаще рассмеялся:

— А, Ералы Рагимович! А я вас сразу не признал. Старичок шутил. И юмор его заключался не только в том, что он и не мог признать Амира, которого видел впервые в жизни, но и в том, что он назвал эмиссара Бен Ладена тем его новым именем, которое сам вписал в его паспорт. Этакий крестный папаша...

Торжественно, как в паспортном столе, вручив новые документы, забавный человек удалился, отказавшись пить чай или брать какие-либо деньги. Он не подозревал, что Амир размышлял в это время, стоит ли его отпускать живым. То есть тут не о чем было и размышлять, но... чем-то расслабил Амира безбоязненный юмор мастера фальшивых документов...

Старичок ушел, и Амир взялся за дело. Перво-наперво он заставил Дудчика выучить наизусть свои новые паспортные данные вплоть до номера, несколько раз проверил его знания, спрятал новые документы в свой карман, а потом неожиданно объявил решение:

— Собирайся, уходим.

— Почему? Нас же на каждом углу ищут!

— Постовая полиция еще никого не поймала.

— Ты же только что договорился с Тимуром, что посидишь тихо.

— Вот поэтому и уходим немедленно. Запомни правило: если уходишь от преследования, машина меняется каждые два часа, квартира — через двое-трое суток.

— Я не хочу рисковать.

— На компьютере не осталось твоих следов? — вспомнил Амир.

Дудчик ухватился за этот шанс потянуть время:

— Я копировал файлы с диска. Они в компьютере.

— Сколько нужно времени, чтобы их уничтожить?

— Так, чтобы нельзя было восстановить, примерно полчаса... Нужно провести дифрагментацию...

Амир достал пистолет и произвел два выстрела — в процессор и в монитор. Это мгновенно положило конец колебаниям Виталия Петровича, и он безропотно сгреб в сумку все самое необходимое, позволив себе только пробурчать:

— А в монитор-то зачем было стрелять?

— Он же старый, бракованный, — резонно напомнил ему Амир.

Дудчик подумал и не стал говорить Амиру, что его выстрел в процессор, судя по пробоине в корпусе, никакого вреда жесткому диску памяти нанести не мог.

— Ибрагим, — позвал Амир «мальчика», которого нисколько не обеспокоили выстрелы.

— Где находится «мерседес»?

— Пригнать?

— А разве нам его не отдадут?

— Отдадут. Вот жетон с платной стоянки и документы. Если что — скажете, что Ибрагим велел отдать. Пусть позвонят мне, если не верят.

— Спасибо твоему дому, прощай.

Зеленски в очередной раз погубил на экране своего кролика, издал горестный вопль и сказал Кудимову:

— Я никудышный оперативник. Эти игры слишком сложны для меня.

— Я бы не сказал, — ответил Мирзо, намекая на действия Зелински в госпитале. — Я бы вообще ничего не говорил, если бы ты не был хорошим оперативником, потому что мертвые ничего не говорят.

Зелински подмигнул ему:

— Тогда я приготовлю обед, и мы поболтаем, пока есть такая возможность.

Он отключил компьютер и отправился на кухню.

Мирзо Кудимов, сцепив зубы, тут же поднялся и включил компьютер снова. Пошла загрузка, но тут же остановилась, потребовав пароль. «Детские штучки», — сказал про себя Кудимов и набрал длинный универсальный пароль, известный всякому мало-мальски полуграмотному пользователю. Возникла картинка загрузки операционной системы Windows. Почти сразу появилась панель, предлагающая ему ввести индивидуальный пароль.

Пришлось выключить машину. Этот пароль обойти было нельзя. «Запей холодной водой», — сказал себе Мирзо Кудимов. Он выглянул в коридор и шмыгнул в соседнюю комнату, тихо прикрыв за собой дверь.

Трубку подняла секретарша.

— Полковника Мирзоева...

— А кто его спрашивает?

— Племянник, быстро, идиотка!

— Руслан Толипбергенович, — послышался оскорбленный женский голос, — вас какой-то хам к телефону. Говорит, что племянник.

Мирзоев выхватил трубку:

— Кто это?

— Это я, Мирзо. Я в плену. Митино... — Он назвал адрес — Мирзо бывал в Москве и немного в ней ориентировался, а потому продолжил телеграфным стилем:

— Ранен. У англичан. Нейл Янг на операции. Захват Дудчика. Джон Зелински...

Будто отозвавшись на свое имя, Зелински рванул дверь и в прыжке выбил ногой трубку из рук Кудимова. Частью удар пришелся по голове, и Мирзо потерял сознание.

Очнувшись, он обнаружил себя лежащим на собственной койке. Джон Зелински стоял перед ним, направив пистолет прямо ему в лоб.

— Перестань, Джон, — тихо сказал ему Мирзо. — На тебе же нет трупов, а они уже едут.

Указательный палец напрягся, Зелински нестерпимо хотелось выпустить две пули — в этого сукиного сына, не выполняющего правила игры, и в себя — за то, что все происходившее до сих пор ему представлялось игрой — сложной, взрослой, но игрой...