Джерри Эхерн - Контракт на убийство

Вероника остановилась и рукой отбросила со лба прядь волос. Она опять посмотрела на капитана.

— И какова же эта причина, ты можешь мне объяснить?

Она с трудом переводила дыхание. Фрост тоже остановился и повернулся к девушке.

— Попытаюсь, — сказал капитан, закуривая сигарету. Они продолжали движение, но уже не в таком быстром темпе. — Понимаешь, я прокручивал это в голове снова и снова, что-то не давало мне покоя. И пришел к выводу, что может быть только одно объяснение всем этим странностям и неувязкам. Допустим, что на самом деле Марлен Штауденбрук вовсе не собиралась дезертировать из рядов своей организации. Допустим, что ее захватили агенты одной из разведок, находящихся в хороших отношениях с ЦРУ. Британцы, западные немцы или кто-то еще. И вот, какой-нибудь хитрый парень из “Фирмы” сделал ей предложение: или она идет на сотрудничество и затем получает убежище и возможность начать новую жизнь, или отказывается, а тогда ЦРУ по своим каналам пускает информацию, что она выдала своих товарищей и бросает ее буквально на улице, без всякой защиты. В таком случае ее выбор очевиден, если, конечно, она хотела остаться в живых. Марлен согласилась. Логично?

— Пока да, — кивнула Вероника.

— Далее. Допустим, что в процессе разработки этой операции было решено использовать представившийся шанс и раскинуть широкую сеть, в которую должны угодить все террористы, как правые, так и левые.

— Сеть? — переспросила девушка.

Ее английский все же оставлял желать лучшего.

— Ну, заманить их в ловушку, из которой они не смогут выбраться. Взять их всех скопом. Неплохая мысль, да? Люди из “Фирмы” пустили слух, что в ЦРУ завелся двойной агент, а Марлен Штауденбрук собирается сбежать в Соединенные Штаты и назвать его имя. Это выглядело вполне правдоподобно — ведь Марлен занимала в своей организации высокий пост и ее товарищи могли предположить, что она располагала и тайной информацией, неизвестной им. Достаточно вспомнить ее “подвиги” — взрывы, убийства, похищения. Все проходило без сучка и задоринки, не было ни одного провала. Конечно, напрашивается мысль, что ее прикрывал кто-то из вражеского лагеря, из ЦРУ или другой мощной разведки. По-моему, такой расклад вполне вероятен. И вот, когда ее отправили в бега, бывшие дружки Марлен немедленно устремились за ней в погоню, независимо от того, поверили ли они в двойного агента, или нет. Тут они просто не имели права рисковать. А вот правые террористы — у которых ресурсы поменьше — сразу увидели прекрасную возможность использовать Марлен в своих целях. Если бы им удалось вытянуть из нее имя двойного агента в ЦРУ, они бы смогли заставить его работать на них. Просто пригрозили бы, что разоблачат его и у парня не было бы выбора. Этот источник информации держал бы их в курсе всех операций, которые проводились бы в Европе и Малой Азии, давал бы им значительные преимущества в их деятельности. Учитывая все это, ЦРУ и решило собрать всех заинтересованных лиц в одном месте. Так сказать, всю рыбу в одной заводи. А какая страна тут подходит лучше, чем Турция? Проамериканское правительство, которое не очень благосклонно относится к имеющим значительное влияние ультраправым. Мощная полиция и военная разведка, которые будут рады очистить свою землю от террористов. Ну, а коммунистов уж подавно никто не любит. Короче, если операция пройдет удачно, все будут счастливы и довольны.

Капитан замолчал и затянулся сигаретой.

“Жаль только, что никто не посчитал важным проинформировать обо всем этом Хэнка Фроста”, — с горечью подумал он.

— А как насчет Марлен Штауденбрук? — спросила Вероника. — Она ведь должна была…

— Неизвестно, — перебил Фрост. — Возможно, она кое о чем догадалась, но я не думаю, что ее посвятили в план операции. Об этом свидетельствует ее поведение. Когда машины с террористами преследовали нас на шоссе в Италии, она не проявляла особого желания вступить в бой, поскольку еще не знала точно, каковы их намерения, и не хотела без нужды убивать своих товарищей. Но вот в римском отеле ситуация изменилась. Когда на нас напали, она тоже не была уверена, кто это сделал — правые или левые — но теперь Марлен понимала, что ее жизнь находится в опасности, а потому сама открыла огонь и помогла мне. А на поезде она, видимо, узнала боевиков полковника Дашефика и поэтому схватилась за пистолет. Вряд ли в ЦРУ Марлен проинформировали, что собираются пустить по ее следу ультраправых, поэтому она могла расценить их появление как случайность. А может просто потеряла контроль над собой, нервы сдали. Или задумала какую-то комбинацию, чтобы обвести вокруг пальца саму “Фирму”. Этого я не знаю. Но знаю одно — Управление, по сути, отдало ее в руки правых, и теперь ждет, когда на сцене появятся левые. А потом накроет их всех. Правда, они могут и не знать точно, где именно люди полковника держат свою пленницу, и это грозит бедняге Марлен крупными неприятностями. Ей придется молчать до последнего, даже если она действительно что-то знает.

— Почему?

— Чтобы они продолжали ее пытать, но не убивали. Только таким образом она может потянуть время. Да, эта Марлен твердый орешек. Хладнокровная, расчетливая. В другой ситуации я бы, пожалуй, даже начал испытывать к ней уважение.

— Ну, а зачем понадобилось привлекать тебя?

— Я сам себя привлек. Мой приятель О’Хара упомянул обо мне, и парни из ЦРУ уцепились за меня так, словно более подходящего человека во всем мире не было. Ведь, действительно, если они хотели, чтобы Марлен похитили, то как можно было засветить ее лучше, чем дать в сопровождающие бывшего наемника с одним глазом? Даже если бы я и старался, все равно не смог бы в достаточной степени изменить свою внешность. То есть, я был чем-то вроде электронного устройства, которое подает непрерывные сигналы и выводит преследователей прямо на жертву. Кроме того, в ЦРУ знали мою репутацию и резонно надеялись, что в случае чего я сумею защитить девушку от посягательств левых террористов, или, по крайней мере, погибну, защищая ее, и таким образом дам ей возможность уйти и благополучно угодить в руки людей Дашефика.

— Но кто были те люди в поезде?

Вероника машинально вытащила сигарету из пальцев Фроста и глубоко затянулась.

— Не знаю. Судя по тому, что они очень хотели прикончить меня, это были парни полковника, но уверенности у меня нет.

Вероника покачала головой.

— Но тогда, — сказала она, пристально глядя на капитана, — тогда мы не только окажемся в гуще сражения, мы сами влезем в мышеловку.

— Я бы назвал это капканом, — буркнул Фрост. — Причем, он может захлопнуться еще до того, как начнется стрельба.

— Но ты все-таки хочешь идти туда? Чтобы узнать о Бесс?