Джерри Эхерн - Армия возмездия

Фрост кивнул.

— На стратегически выгодной позиции, немедленно за предместьем, устроили пулеметный дот.

— Сколько стволов?

— Три. Да, чуть не забыл. Едва только наши ребята начали пальбу со стороны берега, база выслала против них добрую сотню моряков. Ох и мчались же голубчики! Точно крылья на пятках отрастили! Правда, наши люди сразу поубавили им прыти. Сейчас обмениваются разнокалиберными любезностями, светскую беседу ведут…

— О’кей, — сказал Фрост. — Но идиотские шутки, дружище, — моя монополия. Прошу не посягать…

Наемник дружелюбно усмехнулся, смягчая свою невольную резкость, и спросил:

— Еще?

— Еще имеется танк. Видимо, всего лишь один. В самом центре города. Его стерегут полдюжины автоматчиков.

— Пускай стерегут, — сказал Фрост. — Все?

— Да, сэр.

— Спасибо. Теперь я могу по-настоящему передохнуть перед атакой…

Фрост опять сверился с “Омегой” и закончил фразу:

— …Ровно пять минут.

— Дэвидсон!

— Да, сэр?

— Поскольку вы разведали все, и все видели собственными глазами, прямиком пойдете во главе своей группы к этому танку. Сумеете уничтожить — очень хорошо. Сумеете захватить — великолепно, изумительно и выше всяких похвал!

— Понятно, сэр.

— Отыщите человека, умеющего управлять советскими танками. Возьмите с собой. И берегите при любых стычках: он должен уцелеть и сесть за рычаги.

— Разумеется, — улыбнулся Дэвидсон.

Фрост увидел: до атаки остается две минуты. В любое мгновение, подумал наемник, может начаться канонада:

Маринин флот, без малейшего сомнения, приближается к берегу. Правда, городские орудия безмолвствуют, но, возможно, у них попросту нет уверенности, что в виду острова маячит неприятель, а не кто-либо иной…

Земля под ногами Фроста ощутимо содрогнулась. Взрыв донесся чуть позже, а звук пушечного выстрела — еще несколько секунд спустя.

205-мм орудие!

Наверняка, “Ангел-Один”, или “Ангел-Три”.

Начинается…

Фрост вскочил на ноги, снял штурмовую винтовку с предохранителя, что было мочи заорал:

— За мной!

И все пошло по-прежнему, как и прошлым утром, при атаке на город Женевьеву. Только теперь Фроста и его бойцов крепко поддерживали с моря.

Но и нормандская оборона была не чета женевьевской.

Быстрым бегом наемники преодолели первые несколько сот ярдов, крича во всю глотку:

— Бей Рамона! Долой Рамона!

Далеко-далеко, над противоположной стороной города, над укреплениями военно-морской базы, восходило солнце. Неожиданно яркое, сверкающее, бьющее в глаза.

“Некстати, — подумал Фрост. — Помешает хорошенько целиться…”

Орудия береговой обороны уже открывали ответный огонь, пытаясь отогнать или потопить непрошеных гостей.

А когда Фрост и его отряд приблизились к городской черте, наемников приветствовали таким дружным пулеметным салютом, что наступление разом приостановилось, и бойцы залегли. Гранатометчики принялись отвечать редкими, но меткими выстрелами, покуда стрекотавшие М16А1 и CAR—16 не дозволяли неприятелю целиться спокойно и воображать себя в платном тире.

Убийственная сила противотанковой реактивной гранаты LAWS огромна. Пулеметы понемногу смолкали — правда, не столь быстро, сколь хотелось бы капитану.

Сорок человек, ведомые самим Фростом, поднялись, бросились вперед, и натолкнулись прямо на пулеметный дот, о котором рассказывал Дэвидсон. Дот оказался оснащен отнюдь не только пулеметами.

Из амбразур ударили реактивные гранаты, прижимая атакующих к земле, не давая поднять головы. Слабая ответная стрельба наемников не производила на основательное бетонное сооружение ни малейшего заметного действия.

Огонь гранатами оказался губителен. Вокруг Фроста взлетали в воздух тучи пыли, обломки, человеческие тела, части человеческих тел, искореженные винтовки… Затем у наемника буквально похолодело в груди.

С дальнего конца улицы, вход в которую оборонял дот, рыча могучим двигателем и грохоча гусеницами, надвигался тяжелый советский танк.

— По смотровым щелям и перископам, из винтовок, ураганным — пли!!! — закричал Фрост. — Гранатометчики, на фланги! Остановить его, как только приблизится на пятьдесят ярдов!

Каплевидная башня танка, оснащенная пушкой, чей калибр Фрост оценил на глаз миллиметров эдак в сто пять, начала разворачиваться. Замерла. Ударил оглушительный выстрел.

Наемник невольно зажмурился.

Услыхал взрыв.

Осторожно приоткрыл глаз.

Выпущенный танком снаряд разорвался вовсе не в гуще его солдат, как того ждал оцепеневший Фрост.

Бетонный дот, причинивший атакующим столько неприятностей и бед, по сути, перестал существовать. Верхнюю часть сооружения, где располагались крупнокалиберные пулеметы и гранатометчики, точно корова языком слизнула. Уцелевшая прислуга, видимо остававшаяся в нижнем этаже, высыпала наружу и, шатаясь, — оглушенная, израненная контуженная, — падала под выстрелами разом воспрявших духом наемников.

— Отставить огонь! Отставить!! — закричал Фрост. — Это Дэвидсон! Дэвидсон и его парни! Захватили-таки машину! Ох, молодцы!..

Башня опять развернулась — теперь уже в другую сторону. Пушка рявкнула вновь. Огромный пролом возник в стене ближайшего дома, но старая колониальная постройка все же устояла, и не рассыпалась грудой щебня. Огонь защитников еще более ослаб.

Капитан, Карр и еще трое бойцов, пригибаясь, помчались навстречу бронированному исполину. Командирский люк раскрылся, высунулось радостное, возбужденное лицо Дэвидсона:

— Хорошо сработано, а, босс?

— Лучше не бывает!

Фрост вытер лоб, изрядно перепачкав при этом сажей рукав комбинезона, вытянул сигарету, закурил. Сощурился:

— А сейчас, Дэви, двигай-ка своего мастодонта перед нами, обеспечивай лобовое прикрытие, и пали во все, что движется. Или не движется, но стреляет. Мы, пожалуй, доберемся теперь до морской базы первыми, а уж там этому трофею и впрямь цены не будет. Протаранит стену, как по-твоему?

— Сначала всадим снарядик-другой в нужное место, — сказал Дэвидсон, — а потом в это же местечко двинем грудью! Конечно, протаранит! Как же иначе?

Люк захлопнулся, танк взревел двигателем, развернулся, высекая гусеницами искры из брусчатки, неведомо когда выложенной старыми французскими колонистами, с грохотом и лязгом покатил впереди ударной группы. Время от времени лобовой пулемет взлаивал, уничтожая возникавших перед машиной рамоновцев.

При бое в городской черте бронированные машины гораздо более уязвимы, нежели в открытом поле, но державшаяся за кормой танка ударная группа тщательно заботилась о том, чтобы из окон не метнули гранату, не швырнули бутылку зажигательной смеси. Фрост и его люди прикрывали танкистов, а те работали всесокрушающими первопроходцами нормандских улиц.