Дмитрий Черкасов - Косово поле. Балканы

— Сколь эффективны наши ракетные удары?

— Достаточны для того, чтобы в больницах уже начал ощущаться дефицит лекарств и коек для раненых. По нашим сведениям, ситуация с медикаментами подошла к критической отметке. Я бы рекомендовала увеличить количество кассетных боеприпасов и рассеивание прыгающих мин.

Президент поежился. С такими задатками, как у Олбрайт, ей бы служить надзирательницей в фашистском концлагере, а не на посту министра иностранных дел. Но дело превыше всего. Со своими обязанностями Мадлен справлялась прекрасно, затыкая рот любому, кто выражал недовольство глобальной экспансией США.

С кассетными бомбами и минами Президент ходил по лезвию бритвы. Он недавно подписал международное соглашение о запрещении данных видов оружия и публично дал слово, что в Штатах подобных зарядов нет.

— Я подожду заключения Кларка, — наконец нашелся Билл Клинтон. — А что с подготовкой сухопутного этапа?

Госсекретарь открыла рот, но Бергер ее опередил.

— Прямое столкновение с сербами нежелательно. Слишком велика опасность потерь. В Косово находится до ста тысяч обученных солдат и большое количество бронетехники.

— Мы же планировали уничтожить ее за первые недели!

— Не получилось, — невозмутимо отреагировал советник по национальной безопасности, — сербы применили тактику Второй мировой войны, которой они научились у русских. Понастроили фанерных макетов танков, обтянули их фольгой и подставляют под наши истребители. Ракета реагирует на большую площадь металлической поверхности и ударяет… То же самое с артиллерией и с самолетами. Достоверно известно только об одном сожженном югославском «МиГе». Да и то — случайно. Остальные сербские истребители пока целы.

— Я поручу Пентагону пересмотреть условия контрактов с «Хьюзом», «Боингом» и «Паккардом», — мрачно заявил Президент, — они слишком много обещали по своим сверхумным ракетам, а на практике ничего не работает.

— Просто сербы оказались хитрее, чем мы думали, — успокоил Самюэль, — все бывает. Но их выдумки кардинального перелома в ход операции все равно не вносят.

Президент постучал пальцами по полировке стола.

— Хорошо. Вопрос с оборонным заказом немного отложим. До завершения боевых действий. Что у нас с будущим президентом Косова?

— Ругова или Тачи, — предложила Госсекретарь. — Я бы выбрала второго. Авторитетен, ходит на коротком поводке, молод.

— На достаточно ли коротком? — поинтересовался Бергер, у которого были свои источники информации о лидере УЧК. В радужные перспективы плодотворного и открытого сотрудничества с главным косовским наркоторговцем и сутенером он не верил ни на йоту.

— Пока не срывался, — неприязненно заметила Олбрайт.

— Надо послать на встречу с кандидатами Джека Рубина, — посоветовал Самюэль, — пусть переговорит с обоими и представит отчет.

— Согласен, — кивнул Президент. — А теперь давайте обсудим рейтинг…

Худощавый смуглый морской пехотинец сделал кувырок через голову, прокатился в метре от правого борта стоящего рядом с тренировочной площадкой светло-песочного HMMWV M998 [33], довольно умело изобразил «хвост дракона», крутанувшись из приседа, промазал по ногам противника, рывком поднялся во весь рост и попытался прямым ударом достать уворачивающегося Сеймура Кларенса.

Сержант ростом шесть с половиной футов перехватил солдата под предплечье, дернул на себя и опрокинул на спину, как кеглю в боулинге. Зафиксировал ребро стопы у горла поверженного и повернулся к строю пехотинцев.

— На финальном этапе — добивание.

— Класс, — шепнул один из рядовых, с восхищением глядя на стремительные движения чернокожего инструктора. — Три очка на соревнованиях и чистая победа.

Упавший пехотинец резво вскочил на ноги.

— Встать в строй! — Кларенс прошелся вдоль замершей шеренги. — На сегодня все. Прошу учесть, что батальон переведен на усиленный вариант несения службы. Никаких выходов в город. Послезавтра я проведу тренировку по противодействию диверсионной группе. Как раз ваша смена. Так что не расслабляйтесь. Вольно! Разойдись!

Морские пехотинцы потянулись в казарму. Сержант обошел огромный джип, походя стукнул его ладонью по капоту, миновал ангар с ракетным вооружением для вертолетов и приблизился к троим техникам, копавшимся во чреве «Апача».

— Проблемы?

— Нет, сэр, — молоденький технический специалист, только-только окончивший колледж, даже не повернул головы, зажав в руках шнур, свитый из десятков разноцветных проводов, — обычный регламент.

— Машина так и будет стоять под открытым небом?

— Приходится вытаскивать, — пробурчал пожилой механик, стоявший на приставной лесенке, — прогон винта в помещении запрещен, вы же знаете.

— Постарайтесь не оставлять на ночь, — Кларенс поправил берет, чуть сбившийся во время тренировки, — мешает обзору с вышки.

— Ничего не поделать, — механик спрыгнул со стремянки, — придется с этим смириться… Регламент на два дня рассчитан. Раньше никак не управимся.

— Тогда хотя бы вытаскивайте машину на центр плаца, — попросил сержант, — а то у стены она плохо видна и в случае тревоги ее зацепит джип с патрульной группой.

— Это можно, — согласился пожилой техник, растягивая буквы, как истинный уроженец Техаса, — передвинем, не волнуйтесь.

Сеймур коротко отдал честь, дав этим самым понять, что разговор закончен. Техник просто кивнул и вернулся к своим делам.

Сержант обошел базу по периметру, придирчиво оглядывая заступивших в караул морских пехотинцев. Вчера вечером командир батальона назначил его ответственным за проверку постов. Кларенс чрезвычайно строго относился к поручению, как он привык делать за всю свою пятнадцатилетнюю службу в Корпусе. По возвращении в Штаты ему должны были присвоить шестой класс квалификации и предложить самому выбрать место дальнейшей службы. Такой чести удостаивались немногие. Обычно морских пехотинцев не спрашивали, где бы они предпочитали служить.

Кларенс уже решил для себя, что попросит место инструктора по рукопашному бою в тренировочном лагере на Окинаве. Ему давно хотелось побывать в Японии, но туристическая поездка стоила слишком дорого. А так он получал и солидную прибавку к зарплате, и хороший плацдарм для карьерного роста. Пара лет, проведенных на Окинаве, — и можно будет перевестись в Куантико, в Академию на должность начальника полигона.

Для чернокожего парня, родившегося в малюсеньком городке в штате Вермонт, такой жизненный путь представлялся пределом мечтаний. Он единственный вырвался в большой мир, остальные члены семьи так и остались малообразованными сельскохозяйственными рабочими с кругом интересов, ограниченным бутылочкой виски и бесконечными шоу по телевизору. Они ничего не хотели, ни к чему не стремились, просто сидели на диване и тупо пялились в голубой экран. После двенадцати часов, проведенных в поле под палящим солнцем.