Дмитрий Черкасов - Косово поле. Балканы

Береженого Бог бережет.

Погибать во цвете лет, если у кого нибудь заклинит голову от кучи зеленых бумажек и горстки прозрачного углерода, сильно не хотелось. Не для того Рокотов шел сотни километров по разгромленному Косову, чтобы сгинуть без следа в почти мирной Македонии.

Впереди была еще масса дел. И основное — ядерная боеголовка, медленно, но верно приближающаяся к берегам Невы. Про атомный заряд Влад тоже ничего не сказал. Уж больно фантастической выглядела история о случайном обнаружении им подозрительной фотографии в кармане френча Ясхара и блицдопросе, на котором албанец выдал детали сделки.

Наконец в железные ворота постучали. Так, как и договаривались — сначала три быстрых удара, перерыв, потом еще два, и затем, с расстановкой, снова три. Ристо пошел открывать, а Владислав встал за стеллаж с ящиками гвоздей и поднял ствол «Хеклер-Коха».

Он предпочитал не рисковать понапрасну. Все может случиться. А тридцатикилограммовые коробки, набитые толстенными гвоздями, служили прекрасным укрытием, способным принять на себя сотни пуль без ущерба для прячущегося за ними стрелка.

Вслед за Эленой в ангар стремительно протиснулись двое. Черноглазый парень со спортивной сумкой на плече и толстячок с ярким полиэтиленовым пакетом. Ристо захлопнул дверь.

— Богдан, — коротко представился первый и указал на толстячка, — а это Киро.

— Виделись, — Влад доброжелательно улыбнулся водителю грузовичка с мороженым. — Надеюсь, я, вас не очень напугал.

— Бывает, — Киро махнул рукой. — Хотя на самом деле я чуть не помер от страха.

— Расшаркиваться потом будете, — заявила Элена, — сейчас выбираться надо…

— Как обстановка в городе? — серьезно спросил Рокотов, вновь усаживаясь на ящик и откладывая в сторону пистолет-пулемет.

Его новые друзья разместились полукругом на войлоке и огромном рулоне рубероида.

— Напряженно, — коротко сообщил Богдан. — Фактически город взяли в плотное кольцо. Подняли резервистов, подогнали дополнительные полицейские части. Сейчас идут поиски на южной стороне. Если результата не будет, приступят к планомерному прочесыванию местности и обыскам в каждом доме. Но это — только завтра. Сегодня по городу можно пройти спокойно, патрули все на окраинах.

— Мы тоже вроде на окраине, — напомнил Влад.

— Верно, — пока Богдан описывал обстановку, Киро подтянул на середину свободного пространства ящик и выложил из мешка несколько пакетов с едой. Увенчав изобилие бутылью красного вина, он сделал приглашающий жест рукой, — первые посты в пятистах метрах, за рощицей…

— Перекусите, — сказал толстячок Киро, разворачивая салфетки.

— Давайте на «ты», — Рокотов пододвинулся поближе к импровизированному столику. — Хорошо, Богдан, тогда вопрос — если пойдут обыски, что мы будем делать?

— Есть несколько идей. Во-первых, тебя можно спрятать у меня в доме. Не найдут, ручаюсь головой. Сам увидишь… Во-вторых, можно поговорить с ребятами, кто служил вместе со мной. Прорвать кольцо мы сумеем. И в-третьих, половина полицейских — сербы. Они тебя просто «не увидят», даже если столкнутся нос к носу.

— Мне бы не хотелось афишировать свое присутствие здесь, — задумчиво разъяснил Влад. — Чем меньше народа знает, тем лучше… Честно говоря, если бы не гениальная идея Ристо с Эленой насчет сообщения в полицию о том, что они меня якобы здесь видели, я бы не вылезал, а уходил бы в одиночку.

— Сделанного не исправишь, — спокойно вмешалась Элена. — Ты вылез, и теперь наша обязанность тебе помочь.

— Это точно, — подтвердил Ристо.

— Русские, сербы и македонцы — братья, — немного пафосно выдал Киро, — ты не смотри, что наше правительство так себя ведет. Простые люди все на стороне Сербии. Мы ж почти каждый год в Косово ездили. Так что насмотрелись… [38]Человека, который воевал с шептарами и американцами, любой в своем доме примет и спрячет.

— И все же — это крайне опасно для вас, — Рокотов положил на ломоть хлеба солидный кусок жареного мяса, — надо по максимуму избежать риска.

— Никто попусту рисковать не собирается, — деловито заявил Богдан, — чтобы тебя не подставить. Ты давай ешь…

— Чегой-то ты грустный, — Димон участливо посмотрел на нахохлившегося Вознесенского.

Несмотря на прекрасную погоду, Иван не радовался вступившей в свои полные права весне. На душе было противно. Он устал от бесконечных хождений по милицейско-прокурорским инстанциям, от многочасового ожидания в очередях, от отписок и отговорок, от откровенного нежелания заниматься его делом, от самоуверенной и лживой следовательши. От всего, что было связано с исполнением Закона. Правоохранительная Система раскрылась перед ним во всей красе — с полупьяными оперативниками, с истеричными прокурорами, с жуликоватыми дознавателями, с безграмотностью, лицемерием, фантастическим пренебрежением к человеку, которого эта система была обязана защищать. Всего за месяц Вознесенский из законопослушного человека, верившего в торжество справедливости, превратился в индивидуума, обдумывающего варианты наказания виновных методами самосуда.

— Ага! — Димон наконец понял предмет душевных терзаний приятеля и довольно ухмыльнулся. — Достали… Я тебя предупреждал. Если сейчас отступишь, то потом уж точно ничего не добьешься. С гарантией. Мусоров надо душить, душить и душить. Это архинужно и архиважно. — Димон недавно открыл для себя труды Ленина и теперь цитировал их направо и налево. Ильич со своими бандитскими призывами к расправам над крестьянством и интеллигенцией был бывшему «братку» близок по духу.

— Все без толку, — Вознесенский злобно сверкнул глазами и высыпал в свой кофе пакетик сахару. — Как белка в колесе… Такое впечатление, что они целенаправленно толкают людей на разборки.

— Осторожнее, — Димон понимающе кивнул, — есть такое. Но! Как только ты попытаешься что-нибудь сделать самостоятельно, жди беды. Мусора и прокуроришки только делают вид, что им все по фигу. А в действительности — довольно внимательно наблюдают. Это объяснимо… Видишь ли, преступление раскрыть не всегда легко, если оно совершено в прошлом. А вот подтолкнуть человека к беспределу и схватить его на месте деяния — просто. Так что будь предельно аккуратен. Мусорам выгодно, чтобы ты ввязался в разборку.

Они и твое дело закроют — мол, ты опорочил высокое звание потерпевшего, и якобы пресекут преступление. Еще и денежки с тебя попытаются ссосать. За то, что не откроют дело уже на тебя. Знаю, такие варианты проходили…

— Может, в прессе попробовать поднять бучу?

— А смысл? — двухметровый Димон положил на столик руки, которым мог бы позавидовать взрослый самец-орангутанг. Два кулака размером с мусорное ведро каждый. Димон нынче подвизался на ниве журналистики, и Иван никак не мог представить, как бывший браток попадает по клавиатуре компьютера, когда печатает свои статейки. Ибо подобными руками было удобно только сгребать снег на улицах, а не тыкать в маленькие клавиши буквы.