Дмитрий Черкасов - Свой среди своих

— Это даги [115] [115]Дагестанцы (жарг.). , — пробубнил Цагароев, чьи люди отвлеклись от наблюдения за коридором гостиницы и не обеспечили почетным гостьям должный покой. — Наши тут ни при чем…

— А мне без разницы, — отрезала Инга. — Я им в паспорта заглядывать не собираюсь.

Арслан опустил голову и промолчал.

— Разрешите, товарищ генерал-майор? — Полковник Кречетов остановился на пороге кабинета Щербакова.

— Входите, входите.

Начальник СЭБ захлопнул папку с бумагами, сунул ее в верхний ящик стола и вышел навстречу начальнику ССБ и капитану третьего ранга Петренко.

— Чай, кофе? — спросил хозяин кабинета, делая приглашающий жест рукой в сторону журнального столика, окруженного с трех сторон мягкими креслами.

— Пожалуй, чай, — сказал Кречетов.

— Мне тоже, — кивнул Петренко, пряча за спину забинтованную руку.

Генерал-майор уместился в кресле, извлек с полочки чашки, сахарницу, блюдечко с нарезанным лимоном и вазочку с печеньем и нажал кнопку на двухлитровом чайнике «Philips».

— Что у вас с пальцем, Сергей Сергеевич? — вежливо спросил Щербаков, когда вызванные им сотрудники расположились поудобнее.

Петренко пошел красными пятнами.

— Бандитская пуля, — невесело пошутил Кречетов, раз в квартал подписывающий парочку больничных для своего невезучего подчиненного.

— Штабель с досками развалился, — вздохнул начальник третьего отдела ССБ. — Сам виноват. Неудачно скрепил и… Сами видите.

— Вы б поаккуратнее со стройматериалами. — Щербаков склонил голову. — Так и покалечиться недолго. — Серьезно относящийся к разного рода приметам заместитель начальника УФСБ постучал костяшками пальцев по столешнице, дабы предположение не переросло в реальность.

— Я стараюсь, — потупился Петренко. Генерал-майор выключил мгновенно вскипевший чайник и разлил кипяток по чашкам с пакетиками «Эрл Грея».

Формальности были соблюдены, и Щербаков перешел к предмету разговора.

— Как продвигается ситуация с расследованием гибели Гордеенко?

— Мы еще раз проверили все возможные варианты утечки информации, — доложил кап-три, отделу которого было поручено взяться за это дело. — Пока новостей нет. Формальный запрос на «капитана Покрышева» приходил, но не более того.

— Кстати, а с чем был связан этот запрос? — Генерал-майор подцепил ложечкой дольку лимона и опустил ее в чай.

— С допуском к оперативным документам местного ОРБ. — Петренко взял печенье. — Полномочия были подтверждены, больше запросов не поступало.

— Мы проверили схему прохождения запроса, — добавил Кречетов. — С приходом нового министра в МВД усилен внутренний контроль и такие перепроверки — рядовое явление.

— Что ж, это разумно. — Щербаков выставил на столик пепельницу. — По крайней мере, сократится число случаев использования «потерянных» удостоверений.

— Вряд ли, — начальник ССБ отхлебнул чаю, — пока эта система действует только в отношении командированных из других регионов. Внутри областных или городских управлений никто ничего не проверяет. Как были разброд и шатание, так и остаются…

— Недочеты у всех имеются. — Генерал-майор закурил. — И это надо признавать, иначе ситуацию не исправишь. Наши коллеги тоже не ангелы. Возьмите хотя бы дело Никитченко…

Капитан второго ранга в отставке и по совместительству «эколог» Никитченко целых четыре года проходил по «утраченному» удостоверению в различные закрытые ведомства, и никому в голову не пришло поинтересоваться, состоит такой человек на действительной службе в ВМФ или нет. «Экологу» предоставляли кипы совсекретных документов, многие из которых он фотографировал встроенным в зажигалку «Миноксом» [116] [116]Миниатюрный фотоаппарат, используемый преимущественно при осуществлении разведывательной деятельности. Из-за особенностей конструкции и применяемой пленки в обыденной жизни бесполезен. или копировал прямо на ксероксах архивов, ничуть не таясь занятых своими делами сотрудников.

Когда Никитченко всё же арестовали, разразился громкий скандал.

Правозащитники, кто по глупости, кто по причинам, находящимся в компетенции врачей-психиатров, а кто — и за немалые суммы в валюте, бросились отстаивать права «эколога», взятого контрразведчиками с поличным при попытке выноса из здания Военно-морской академии двух секретных карт, на которых были обозначены маршруты прохода многоцелевых подводных лодок российского флота через Гибралтарский пролив в Средиземное море и отмечены координаты нескольких до сей поры неизвестных командованию США и НАТО подземных баз, куда субмарины предполагалось заводить для мелкого ремонта и пополнения запасов топлива, продовольствия и пресной воды. На сторону Никитченко встали почти все СМИ и псевдодемократические объединения, обвинившие спецслужбы в попытке задушить свободу слова, хотя о ней речи вообще не шло. «Эколог» не был журналистом, а все добытые материалы за немалые деньги продавал улыбчивым кадровым офицерам норвежской и британской разведок, действовавших под крышей организации «Норге-Беллуниум», созданной именно для таких целей.

На суд было оказано беспрецедентное давление, и вместо нормального приговора преступнику, имевшему мотив, умысел и возможности для совершения деяния и уличенному в государственной измене в форме шпионажа всем необходимым набором доказательств, Никитченко получил нечто вроде «общественного порицания».

— Давно пора изменить систему допусков на режимные объекты, — с досадой заявил Кречетов. — Я об этом пять лет талдычу. По крайней мере, касательно наших сотрудников. Должна быть схема быстрой проверки подлинности удостоверений. А то с начала года у нас уже два сигнала о появлении в районных отделах милиции лиц, не имеющих к Управлению никакого отношения, но пользующихся нашими удостоверениями. И из-за отсутствия оперативной схемы до сих пор ни один не взят. Хотя на первых порах было бы достаточно трех смен из двух сотрудников в каждой и пары компьютеров, где бы мы ежедневно обновляли базу данных. Ну, и две-три выделенные телефонные линии, разумеется, на один номер. Чтобы можно было в течение десяти минут перепроверить человека, предъявляющего корочки… Но мне и этого не дают. Нет ни денег, ни штатных единиц.

— Я наслышан о ваших предложениях, — проворчал Щербаков, — и полностью вас поддерживаю. Однако я тоже не в состоянии повлиять на финансирование. Как и начальник Управления. Эти вопросы, увы, решаются только в Москве… Но давайте вернемся к делу Гордеенко.

— Неформальных проверок не отмечено. На телефоне «Покрышева», который давался в справочной службе, сидел наш человек. — Петренко неумело помешал сахар зажатой в левой руке ложечкой. — Туда никто не звонил, «Покрышевым» не интересовался. Равно как никто не пытался войти и в личный контакт с сотрудником. Что, в общем-то, понятно… Документы прикрытия Гордеенко введены в базу МВД несколько лет назад, фотография соответствует, личное дело успело обрасти массой сопутствующих бумажек. Мы даже пару раз ему выговоры вписывали, дабы он не слишком выделялся из основной массы.