Дмитрий Черкасов - Свой среди своих

Генерал-майор стряхнул пепел с сигареты.

— За что выговоры?

— За появление на работе в нетрезвом состоянии и за нарушения в сроках подачи годового отчета. Естественно, были и благодарности.

— То есть с этой стороны Гордеенко расшифровать не могли? — Щербаков сделал глубокую затяжку и потушил окурок.

— Вероятность близка к нулю, — осторожно подтвердил Петренко.

— Но вот в том, что его смерть была случайной, я начинаю сомневаться всё больше и больше, — высказался Кречетов.

— Основания?

— Наши эксперты провели еще одну независимую проверку всех материалов дознания и тел погибших. И возникла одна деталь, которая не укладывается в картину трагического происшествия.

Начальник СЭБ сдвинул брови к переносице:

— Какая именно деталь?

— След прокола шеи водителя маршрутного такси металлическим предметом диаметром ноль целых четыре десятых миллиметра. — Кречетов закашлялся. — Извините… Прокол имеет глубину более десяти сантиметров. В кабине микроавтобуса не найдено ничего, что могло бы вызвать подобное повреждение. Тем более — прокол расположен сзади, под основанием черепа.

— Почему это не обнаружили черноморские эксперты?

— Тело сильно обгорело, и даже наши специалисты с большим трудом установили наличие данного повреждения. Обратили внимание на косвенные признаки, — начальник ССБ сам едва не запутался в отчете патологоанатомов, где чуть ли не в каждой фразе встречались латинские термины и ссылки на неизвестные полковнику методики анализа, — а затем составили общую картину. Орудие, которым нанесено повреждение, напоминает заточенную проволоку из высоколегированной стали.

— Так. — Щербаков сжал зубы. — Заключение экспертов у вас с собой?

— Конечно.

Петренко подал генерал-майору непрозрачную пластиковую папку с тремя листами машинописного текста внутри.

Мальков закончил набирать на компьютере текст справки для Рыжикова, выделил курсивом пункт насчет Пидмаева и буддистского храма, дал принтеру команду печатать документ и хихикнул себе под нос.

— Ты чего? — Заславский отвлекся от статьи в журнале «Лица».

— Вспомнил последнюю шутку насчет высшей степени опьянения сотрудника нашей службы…

— Какую именно?

— Не попасть курсором мыши по рабочему полю дисплея.

Старший референт хрюкнул и вернулся к работе.

В столовой Егор взял столичный салат, солянку и стакан апельсинового сока, заплатил за всё это изобилие тридцать семь рублей сорок копеек и подсел к Малахову, расположившемуся за столиком возле окна напротив сосредоточенно жующего капитана Смирнова из Службы собственной безопасности.

— А что, Касьян, — майор сдвинул поднос, освобождая место Малькову, — невесты в академии [117] [117]Здесь — академия ФСБ. есть?

— Кому и кобыла — невеста, — тут же отреагировал Смирнов, процитировав дворника из «Двенадцати стульев». — Кстати, а зачем тебе это? Хотя да, ты ж развелся недавно…

— Мне как раз незачем, а вот моему подопечному… — Малахов кивнул на Малькова. — До сих пор не окольцован.

— Непорядок, — сохраняя серьезное выражение лица, заявил капитан ССБ. — С таким отношением к браку и семье мы его на работу за границей не утвердим.

— И это правильно! — На стул рядом со Смирновым опустился майор Кривин, заместитель начальника третьего отдела ССБ, который возглавлял Сергей Сергеевич Петренко. — Нет «заложника» — сиди дома.

Егор проглотил салат и молча принялся за солянку.

Шуточки насчет «заложников» в виде членов семей, без которых в КГБ-ФСБ якобы не отпускали сотрудников работать за рубежом, были стандартны. Основой для них послужили многочисленные истеричные статьи и «показания очевидцев», выплеснувшиеся на страницы газет в первый год перестройки. Тогда большой популярностью пользовались субъекты с замутненными галоперидолом и аминазином глазами, вещавшие о своей «работе на КГБ» и о тех «преследованиях», коим они подверглись после того, как решили «порвать с бериевскими последышами».

По причине полного идиотизма публикаций их даже не попытались опровергнуть, и тупой стереотип утвердился в сознании псевдодемократической общественности на многие годы.

— А ведь действительно, — капитан облизал вилку, — почему наш юный друг не женится?

— Ist das Verhor [118] [118]Это допрос? (нем.). ? — Мальков на секунду отвлекся от солянки. — Тогда я буду отвечать только в Присутствии своего адвоката. И что это за намеки на работу за границей? У нас что, теперь есть иностранное представительство ИАСа?

— Нет, серьезно. — Кривин приступил к винегрету. — Тебе уже двадцать пять, пора бы…

— А его девушки боятся, — засмеялся Малахов. — Как представят себе, что им до конца дней своих придется именоваться «мадам Малькова», так и отваливают.

— Хамское замечание, — хмыкнул Егор, чья фамилия во все времена была предметом для шуток. — Я внесу тебя в список своих личных врагов…

Над столом у Малькова действительно висел исполненный разноцветной тушью маленький плакатик с заголовком «Враги ст. лейт. Е. В. Малькова», в котором значились директора ЦРУ, АНБ, ФРС, Ми-5 [119] [119]Разведка Великобритании. и DGSE [120] [120]Главное управление внешней безопасности французской республики. , несколько видных российских демократов во главе с правозащитником по кличке «Очкарик», он же — «Адамыч», и парочка смывшихся от греха подальше из России владельцев медиа-холдингов — Индюшанский и Березинский.

Референт был далеко не единственным сотрудником Управления, кто художественно оформлял свое рабочее место.

У заместителя начальника Службы контрразведки, к примеру, слева от его рабочего стола висел разделенный пополам вертикальной чертой лист ватмана размером два на полтора метра, в левой части которого был нарисован человек в белой тоге, с лирой за пазухой и с нимбом над головой, а в правой — небритый субъект в черном плаще, из-под которого выглядывали оканчивающиеся копытами ноги, с рогами и окровавленным ножом в руке.

Над «святошей» значилось «Наш агент», над его противоположностью, соответственно, — «Их агент».

— Но хоть девушка у тебя есть? — спросил Смирнов.

— И не одна, — бодро ответил Егор. — Не переживай.

— "Не одна" значит, что ты морально неустойчив. — Кривин поскреб ложечкой в стакане со сметаной. — И легко можешь угодить в "медовую ловушку [121] [121]Медовая ловушка (жаре.) — провокация против сотрудника спецслужбы или иного объекта (например, дипломата), основанная на использовании подставной женщины или, как вариант, мужчины. Обычно имеет сексуальный оттенок. ".