Лэрри Бонд - Котел

– Слушайте меня, джентльмены! Посадочка наша будет "горяченькой"! Прохлаждаться некогда. Уж извините, если я кому-нибудь заеду коленкой под зад. Выпрыгивать вы должны быстрехонько, как лягушки в пруд. На земле нам делать нечего. Скорее бы от вас избавиться и обратно домой. Вы отстегнете ремни, как только приземлимся, и бегом марш к открытым люкам. За десять минут вы должны освободить самолет от своего присутствия. И забирайте свое барахло. В аэропорту нет камеры хранения забытых вещичек.

Легкий смешок, пробежавший по рядам, был откликом на грубоватый юмор сержанта. Но за его шуточками скрывался весьма серьезный подтекст. После того, как Объединенные силы обеспечили себе господство в воздушном пространстве над Гданьском, неожиданный налет ЕвроКона был маловероятен. Враг мог послать несколько штурмовиков или выпустить с десяток управляемых ракет – и тогда катастрофа неминуема. Промахнуться было невозможно. Аэродром был забит до отказа самолетами и различным снаряжением. Одни самолеты взлетали, другие садились, третьи, а их было множество – кружились в ожидании освободившейся полосы для посадки. Гданьск стал главным разгрузочным пунктом "дороги жизни", которая имела решающее значение для достижения победы в войне за демократию в Восточной Европе.

Устав от долгой неподвижности, Ренолдз прошелся вдоль рядов сидений, занятых солдатами. Теснота в самолете была страшная. Сиденья были расположены парами, и ряды были сдвинуты почти вплотную. Некуда было девать ноги, и колени неминуемо упирались в спинку сиденья, расположенного впереди. У каждого солдата была масса всяческой амуниции. Рюкзаки были заполнены различными твердыми предметами с выпирающими углами, и одиннадцать часов монотонного воздушного путешествия из форта Кэмрелл в штате Кентукки до балтийских берегов было тяжелым испытанием для человеческого организма. Промежуточных посадок не было. Была только дозаправка горючим в небе где-то над Ирландией, но это не могло особо развлечь изнывающих от скуки солдат. Большинство из них ее просто не заметили. Один раз в самолете возникла легкая паника. Кто-то узрел в иллюминаторе истребители сопровождения и принял их за неприятельские. Атмосферу разрядил пилот "Старлифтера", разъяснивший по радио ситуацию.

Зная, что им предстоит изнурительная и опасная работа, многие старались выспаться впрок, но это не очень-то удавалось, так как при малейшем движении сосед будил спящего прикосновением какой-нибудь железяки в своем рюкзаке.

Рота "Альфа" капитана Ренолдза входила в состав 3-го батальона 187-го пехотного полка. Вместе с подразделениями противотанковой защиты, связи и разведки и штабными службами, батальон насчитывал более восьмисот человек личного состава. У него была славная боевая история, берущая начало еще во времена второй мировой войны. За быстроту передвижения, маневренность и решительность в атакующих действиях их прозвали "Адскими ангелами". Офицеры и солдаты относились к этой кличке весьма серьезно и гордились репутацией своего батальона. В роте "Альфа" было всего сто бойцов. Ренолдз прошел вместе с ними напряженный и суровый тренировочный процесс и за это время приложил много стараний, чтобы поближе узнать каждого – его характер, привычки, возможности. Большинство младших офицеров и сержантов имели боевой опыт. Ренолдз такого опыта не имел. Он стал офицером вскоре после окончания войны в Персидском заливе. За его плечами был Вест-Пойнт и пехотные офицерские курсы. Поэтому он, как и обычный рядовой солдат, мысленно задавал себе вопрос: "Как я поведу себя под огнем? В реальном, а не в учебном бою?"

Зуммер просигналил, что осталась одна минута до посадки. Спящие открыли глаза, капрал Кук с сожалением расстался с романом ужасов, который читал во время полета.

Самолет быстро терял высоту. Ренолдз вернулся на свое место и заглянул в иллюминатор. Сквозь разрывы в облаках он увидел город и поблескивающую поверхность воды.

Гданьск был страшно далеко от Техаса, где он родился, от всех тех мест, где он учился или служил. Вот за эту возможность повидать мир Ренолдз и любил армейскую службу.

Окрестности Гданьска выглядели мирно – домики, перелески, зеленые луга, желтая песчаная полоса вдоль кромки воды. Фронт находился в двухстах километрах от города. Но в современной войне это не расстояние. Колеса "Старлифтера" ударились о бетонную полосу и покатились по ней. Рота "Альфа" прибыла в зону военных действий.

22 ИЮНЯ, ПАЛЕ-РОЙЯЛЬ, ПАРИЖ

За окнами кабинета Никола Десо сиял огнями Париж. Уличные фонари, неоновые рекламы, ярко-освещенные витрины и террасы кафе отгоняли прочь темноту и окрашивали небо в нежно-оранжевый цвет. Локаторы и электронные системы защиты обеспечивали безопасность города от вражеских налетов. Отпала необходимость в затемнении, и правительство не настаивало на введении светомаскировки, чтобы без надобности не беспокоить жителей Парижа.

Но улицы, театры, рестораны пустовали. В столице по-прежнему действовал комендантский час.

Трое мужчин расположились в креслах вокруг низкого столика. На серебряном подносе стояли хрустальные бокалы с вином для Десо и Жака Морина, директора Департамента разведки. Мишель Гюши предпочитал кальвадос – крепкий яблочный напиток, изготовляемый в Нормандии. Он сам был родом оттуда. Десо, Морин и Гюши образовали триумвират, правящий Францией, а также через высшие органы Конфедерации, большей частью Европы. Они собрались втроем обсудить ход войны, которую сами же и развязали.

Никакого прогресса в развитии ситуации не наблюдалось. Наоборот, дела шли все хуже. С нескрываемой горечью Десо констатировал:

– Итак, американские и британские войска уже находятся в Польше.

Гюши утвердительно кивнул головой.

– Пока они расположились в Гданьске и вокруг него.

Мишель Гюши выглядел неважно. Темные мешки под глазами были результатом бессонных ночей, проведенных в зале заседаний комитета обороны, и изнурительных поездок на театр военных действий.

– Сейчас туда прибыли только легковооруженные десанты и группы морских коммандос, но тяжелая техника на подходе. День-два, и они развернутся в полную силу.

Десо поморщился. Неудавшаяся затея адмирала Жибьержа с ядерным ударом не только не вспугнула союзников, а наоборот, подстегнула их активность.

– А что поляки? – обратился он к третьему из компаньонов.

– Они спешно перебрасывают свои силы на западное направление, – ответил Морин. Начальник разведки отбросил прочь свою обычную осторожность и изворотливость и выдавал информацию с неестественной для него прямотой и жесткостью. – Когда мы начали войну, четыре польских дивизии на востоке караулили русских. Теперь же одна дивизия – 5-я механизированная, уже сражается и немцы сообщают, что еще одна движется к фронту. У меня нет оснований им не верить.