Джерри Эхерн - Вервольф

Если бы не уши, она оказалась бы на ее плечах...

Вдруг от двери раздался шорох мягких шагов и послышался приятный баритон:

– А эта шляпка вам очень идет...

Она повернула голову быстрее, чем ее могла догнать шляпа...

Это был Мак.

Перед Данни стоял высокий подтянутый мужчина, который выглядел намного моложе своего возраста. Его седую голову венчала небольшая лысина, к чисто выбритым щекам спускались длинные бакенбарды, а темные густые брови придавала лицу оживленное выражение.

На нем был одет военный свитер темно-оливкового цвета с кожаными заплатами на рукавах и прорезями на плечах для погон.

Он стоял, легко опираясь плечом о дверной косяк, будучи не менее шести футов роста.

Данни смущенно сняла с головы ковбойскую шляпу и повесила ее на место.

– Вы застукали меня на горячем, – постаралась сгладить она неловкую ситуацию.

– А вы знаете, как я наказываю тех девушек, которые без разрешения берут мои вещи? – с напускной серьезностью спросил хозяин.

– Как?

– Я заставляю их не только пить со мной чай, но и ужинать.

– Ну что же, – засмеялась Данни, – боюсь, что мне придется согласиться, чтобы вы меня простили.

– Вот и хорошо, – подошел он к ней поближе. – Меня зовут Хью Аарон Мактавиш. Бригадный генерал в отставке к вашим услугам, мадам, – и Мак церемонно поклонился.

– А меня зовут Данни, – ответила она. – Данни Харди.

– Я это уже знаю. Есть еще одно правило – дочь моего старого боевого товарища может называть меня просто Мак.

– Слушаюсь, – шутливо вытянулась она.

Он засмеялся.

– Данни, вы просто красавица, очень похожи на свою мать...

– Спасибо, – ответила она, чувствуя, как краска смущения заливает лицо.

Чай с ромом дымился в чашечках, они сидели за большим деревянным столом в столовой, в которой легко можно было разместить отделение солдат.

– Вы не будете против, если я закурю? – спросил ее Мак.

В его речи лишь немного угадывался шотландский акцент.

– Конечно, нет, я сама иногда балуюсь сигаретами.

– Так, может, составите мне компанию?

– Спасибо, не сейчас, может быть, позже...

Он встал, подошел к резному бару, расположенному в углу комнаты, и вернулся к столу с пачкой сигарет.

– Я узнал о смерти Эвана буквально за несколько часов до того, как мне позвонила ваша миссис Торнберри, – произнес он, затягиваясь голубоватым дымом. Данни заметила, что у него такая же зажигалка, какая была и у его отца – старенькая "зиппо". – Я выписываю некоторую американскую периодику. Я только вернулся домой из одной спецкомандировки и вот... Ну, ладно, Данни, скажите лучше, почему вы меня так упорно разыскивали?

Его тон сразу стал серьезным.

– Мой отец постоянно вспоминал вас и отзывался всегда только с наилучшей стороны. Особенно часто перед смертью...

– Я очень жалею о том, что мне не удалось связаться с Эваном, когда умерла твоя мать, и потом, когда крестили тебя, – задумчиво проговорил Мак. – Меня в то время просто не было в Англии и я узнал об этом слишком поздно. А потом мне самому было стыдно за это и я так и не смог пересилить это дурацкое чувство и встретиться с вами. Последний раз я видел твоего отца, когда был шафером на его свадьбе...

– А где же вы были?

– В заморских странах, – усмехнулся он, стряхивая пепел в пепельницу. – Сражался, так сказать, за ее величество. Я не мог сказать Эвану правду, чем занимался на самом деле, а врать не хотелось. Это тоже сдерживало меня. Понимаю, конечно, что это слабое оправдание, но не хочу обманывать...

– А как вы стали генералом?

После войны я остался в армии, а затем получил повышение, служба что называется пошла, и меня перевели в другой род войск.

– Миссис Торнберри сказала, что вы стали служить в спецназе...

– Вы и это знаете, – удивленно поднял брови Мак и рассмеялся. – От этих женщин ничего не скроешь, даже военную тайну. Да, я служил в особых частях, но это было давно, теперь я обыкновенный отставник. Так, помогаю иногда своим старым друзьям советами...

– Дело в том, – произнесла Данни, – что, судя по всему, моего отца убили...

Лицо Мака сразу посуровело.

– Как – убили? На улице? Насколько я знаю, у вас в Америке это встречается нередко.

– Нет, – решительно возразила она. – Это было запланированное и хорошо продуманное убийство.

– И именно поэтому ты и обратилась ко мне? Чтобы я помог тебе разыскать убийцу. Я, конечно, не детектив, но у меня есть много влиятельных знакомых в полиции...

– Да, спасибо, может быть, придется обратиться и к ним, – опустила голову Данни. – Но дело обстоит немного по-другому. Отцу не так давно сделали операцию на сердце...

– Вот как? – удивленно спросил Мак. – Не знал...

– Да, об этом не писали в газетах. Но он полностью выздоровел и никогда с тех пор не жаловался на здоровье. Бегал, занимался зарядкой, даже почти что бросил курить. А потом вдруг мне позвонили в пять утра и сказали, что нашли его мертвым...

– В прессе сообщили, что это был сердечный приступ, – заметил Мак.

– Да, но тут дело не совсем чисто. Все его вещи остались при нем – бумажник, часы, деньги. Все, кроме одной...

– И что же пропало?

– Его пистолет, который он брал с собой на вечерние прогулки.

– Тому могут быть самые разные объяснения, – пожал плечами генерал. – Например, его забрали сами полицейские и промолчали, чтобы не усугублять дело.

– Возможно, – согласилась Данни и, покопавшись в своей сумочке, положила на стол объемистый конверт из плотной желтой бумаги. – Я хочу, чтобы вы взглянули на кое-что...

Она раскрыла конверт и извлекла из него свою, как она надеялась, козырную карту, – фотографию доктора Вильяма Пола Штейна, вырезанную ею из спортивного фотоальбома Саттона.

– Вы узнаете этого человека? – протянула Данни фото Маку.

– А я должен его знать? – ответил тот, изучая изображение.

Ее сердце упало. Она взяла со стола дрожащими пальцами чашку с остывшим чаем и смочила пересохшие губы.

– Отец случайно встретил его на футбольном матче, – заговорила она дрожащим голосом. – И он был потрясен. В тот же день после игры мы видели его в ресторане. Отец подошел и сцепился с этим самым Штейном. Я его никогда не видела таким и ничем не могу объяснить его поведение. Он называл этого человека зверем или чем-то в этом роде. А потом... потом...

Данни чувствовала, что сейчас разрыдается, но Мак пришел ей на помощь.

– Ты думаешь, что Штейн имеет отношение к смерти Эвана?

– Да.

– Я и подумать не мог, что он воспитает разведчицу, – задумчиво протянул он без всякого намека на шутку. – Скажи мне вот что, Данни, тебе отец никогда не рассказывал, что в действительности приключилось с нами весной сорок пятого года?