Август Вейссель - Зеленый автомобиль

— Кто… как…  — прошептала она.

В горле у нее пересохло, голос срывался…

— Карталоне… ты сказал Карталоне,  — еще раз хрипло повторила она.

— Да.

— Я не знаю никакого Карталоне! — крикнула графиня.  — Откуда он взялся? Что ему от меня надо?

— Откуда взялся,  — с пьяной улыбкой пробормотал граф,  — он, видишь ли, доктор… нет, доктор — это тот, другой… А этот знает тебя еще из Турина… из цирка… да!

Одним прыжком, точно разъяренная тигрица, очутилась графиня около мужа. Она схватила его за плечи и принялась яростно трясти. Глаза ее сверкали недобрым огнем.

— Приди в себя! — крикнула она.  — Подумай и вспомни! Ты не знаешь, что поставлено на карту. Отвечай, ты выболтал им спьяна то, что давно похоронено? Ты говорил с ними о том времени?

— Но, послушай, Виолетта… в своей компании… они такие славные ребята. Не пойдут же они болтать… А потом, они ведь и так все знали… И об этом они говорили… как бишь его… Кастелламари. Он умер, понимаешь? Так и сказать тебе велели — умер! Да!.. Можешь не ходить теперь больше по разным учреждениям наводить справки. Умер… так-таки совсем. Да!

При каждом слове пьяного графа Виолетта отступала, и в конце его бессвязной речи очутилась у стены, и прислонилась к ней.

Ноги ее подгибались, дыхание прерывалось… Она судорожно схватилась за горло. Бледное лицо ее исказилось страданием и яростью. Она закрыла его руками и замерла на месте.

Кампобелло пьяной походкой направился к жене.

— Ты сердишься,  — проговорил он заплетающимся языком,  — я выпил, правда!.. Больше не буду.  — И он потянулся, чтобы обнять молодую женщину.

Она вздрогнула, с силой оттолкнула его от себя и неверными шагами, держась на ходу за мебель, вышла из комнаты.

Минуту спустя Кампобелло спал крепким сном.

Графиня сидела у себя в комнате, сжав холодными руками голову и устремив вперед напряженный взор.

Тусклая утренняя заря медленно заволакивала ночное небо; вот поползла она по крышам соседних домов и бросила сквозь оконные стекла слабый свет в комнату графини.

Что случилось? Не ошиблась ли она? Или действительно был звонок?

Виолетта вздрогнула и судорожно выпрямилась…

— Двое каких-то господ немедленно желают говорить с вашим сиятельством,  — доложила вошедшая камеристка.

Виолетта побледнела… Голова у нее кружилась, в висках стучало. Она прижала руки к груди и глубоко вздохнула.

— Что прикажете ответить? — спросила горничная.

— Разбуди графа,  — приказала графиня.

— Но эти господа желают говорить с вашим сиятельством…

— Где… они,  — тихо проговорила графиня,  — и кто они такие?

— Кажется, из полиции, ваше сиятельство.

Графиня схватилась за сердце.

Кончено! Все кончено! Преступление открыто, тайна разгадана! Муж сам, одурманенный вином, выдал ее. Что делать?… Бежать!.. Выхода не было… Нет, был! Верный… единственный!

— Проводи этих господ в гостиную,  — приказала графиня горничной,  — я сейчас приду.

С этими словами она вошла в спальню и заперла дверь на ключ.

Между тем Вурц и Сфор ждали в гостиной появления графини. Прошло десять минут…

— Слишком долго это тянется,  — нетерпеливо заметил Вурц,  — позовите, пожалуйста, горничную.

— Где графиня? — обратился он к вошедшей девушке.

— В спальне.

— Проводите нас туда, милая,  — проговорил Вурц таким решительным тоном, что горничная не посмела ослушаться.

Спальня была заперта на ключ. Вурц постучал, ответа не последовало.

— Позовите агента, который дежурит в передней,  — тихо распорядился Вурц.

Агент не замедлил явиться.

— Отворите эту дверь,  — приказал начальник тайной полиции.

После значительных усилий дверь была открыта… Вурц остановился на пороге.

— Графиня, не вынуждайте нас прибегнуть к дальнейшему насилию,  — сказал он.

Ответа не было. В комнате царила тишина… жуткая тишина.

Вурц видел со своего места угол кровати, над которой висел образ… Свеча, стоявшая где-то вдали, распространяла слабый, мерцающий свет.

Начальник тайной полиции осторожно наклонился и заглянул в комнату.

Он увидел графиню Кампобелло, неподвижно сидящую за туалетным столиком.

— Графиня,  — сказал он, входя,  — именем закона я арестую вас за убийство лейтенанта Джорджио ди Кастелламари.

Графиня продолжала неподвижно сидеть в своем кресле.

Вурц подошел ближе и положил руку ей на плечо.

При этом прикосновении неподвижная фигура согнулась и мягко соскользнула на пол. У ног начальника тайной полиции лежало мертвое тело.

— Она потеряла сознание от страха! — воскликнул барон фон Сфор.

— Нет,  — покачал головой Вурц,  — она мертва. Разве вы не видите ранки на левом виске?

— Но мы же не слышали выстрела!

— Так же как при убийстве Кастелламари. Такой же бесшумный выстрел прекратил и ее жизнь.

Вурц наклонился и приподнял мертвую под руки. При помощи Сфора перенес он ее на кровать и уложил под висящим образом. Тихо закрыл он покойнице глаза, затем снял шапку и благоговейно скрестил руки.

Самоубийство графини Кампобелло прекратило действия полиции. Небесное правосудие было удовлетворено, и о неприятном деле общество поскорее постаралось забыть.

Не забывали о нем только у начальника тайной полиции Вурца, который представил министру полиции пространный доклад: «Убийство совершено графиней Кампобелло, урожденной Виолеттой Креспо».

Далее следовал перечень имеющихся доказательств.

Во-первых, отпечатки пальцев графини оказались вполне тождественны тем, что были обнаружены на стекле комнаты, из которой стреляли.

Во-вторых, свидетели, которым была предъявлена фотография графини, сразу и единодушно ее узнали.

В-третьих, черепаховая пряжка, с зацепившимися на ней волосами, выкрашенными Fleur d'or, оказалась принадлежавшей графине.

В-четвертых, графиня была в молодости цирковой наездницей и занималась стрельбой из пистолетов бесшумной американской системы. Пули из ее пистолета по калибру подошли к той, которую нашли застрявшей в картинной раме в комнате убитого.

Затем было доказано, что графиня в начале января встретилась с человеком, когда-то весьма ей близким; а из письма покойного к другу юности Карталоне видно, что графиня и на этот раз не удержалась от угрозы убить своего бывшего возлюбленного.

По-видимому, драма разыгралась следующим образом.

Графиня неожиданно встретила Кастелламари в Вене и тотчас же узнала в нем того человека, которого так долго и тщетно разыскивала. Он тоже узнал ее и как из боязни за свою жизнь, так и из-за необходимости сохранить инкогнито, ввиду взятой им на себя политической миссии, поспешно переехал на Грилльхоферштрассе. Как узнала графиня его адрес — неизвестно. Возможно, что граф Гейнен как-нибудь проговорился, что должен повидать на Грилльхоферштрассе некоего Штребингера. Графиня знала псевдоним Кастелламари, недаром же она так долго и упорно за ним следила. Узнать подробный адрес не представляло труда. Снять находившееся против квартиры Штребингера пустое помещение было слишком опасно. Поэтому графиня сделала второй ключ и вечером, никем не замеченная, прокралась в пустую квартиру. Сначала она хотела лишь понаблюдать за Штребингером, но потом чувство ненависти, а может быть, и другое какое-нибудь чувство — кто разберет сердце женщины,  — подсказало ей, что она занимает крайне выгодную позицию, чтобы безнаказанно убить бросившего и оскорбившего ее человека. Двенадцатого января привела она свой план в исполнение и убила Кастелламари, в то время как он беседовал с графом Гейненом, сидя за столом, ярко освещенный горевшей лампой.