Лиза Гарднер - Странный сосед

– Итан рассказывал, что всегда встречался с Сандрой только в компьютерном кабинете, когда у нее было «окно». Да, они часто оставались одни, но только днем и только в стенах школы.

– Она не говорила, что хотела бы убежать от мужа?

– Она никогда бы не оставила дочь.

– Даже ради вас, Уэйн?

Он бросил на нее тот же взгляд, но Ди-Ди не отступила, не сняла вопрос. Уэйн Рейнолдс, симпатичный мужчина, и Сандра Джонс, красивая и одинокая молодая женщина…

– Думаю, ее убил Джейсон Джонс, – бесстрастно ответил Уэйн. – Пришел в среду домой, увидел, что она пытается скопировать жесткий диск, и вышел из себя. Полагаю, он что-то затевал, Сандра узнала об этом, и он ее убил. Я думаю об этом с того самого часа, как увидел вчера пресс-конференцию, так что если спро́сите, есть ли у меня в этом деле личный интерес, ответ будет – да, есть. Я пытался помочь молодой, испуганной женщине – и тем самым, возможно, подверг ее опасности. Мне это очень не нравится. Скажу так, я жутко зол.

– Хорошо, – кивнула Ди-Ди. – Вам придется прийти и дать официальные показания. Знаете, да?

– Конечно.

– Сегодня в три устроит? В Управлении?

– Приду.

Ди-Ди кивнула и уже сделала шаг прочь, но в последний момент вспомнила про еще один вопрос.

– Послушайте, Уэйн, сколько раз всего вы встречались с Сэнди?

Он пожал плечами.

– Даже не знаю. Раз восемь, может, десять. И всегда на баскетболе.

Ди-Ди кивнула. Восемь-десять? Немало, если учесть, что Сандра Джонс так и не сделала копию жесткого диска домашнего компьютера.

Джейсона разбудил глухой шум возле дома и резко ударивший в глаза яркий свет. Он бросил на часы затуманенный взгляд, увидел, что еще только пять утра, и в большом недоумении посмотрел на освещенные снаружи жалюзи. В марте солнце в пять утра не вставало.

И тут он заметил их. «Солнечные» прожекторы, выстроившиеся вдоль тротуара. Телевизионщики вернулись и теперь подключались и налаживали оборудование, чтобы сделать для утренних выпусков свежий репортаж прямо с места преступления, то есть с его переднего двора.

Он снова упал на подушку, спрашивая себя, не появилось ли за те три часа, которые ему удалось поспать, каких-либо важных для него новостей. Надо было бы включить телевизор. Ознакомиться с обновленной версией его жизни. Чувства иронии ему было не занимать. Он ждал, что сейчас оно «включится», оценит этот момент. Но в куда большей степени Джейсон ощущал разрывавшую его на части усталость – ведь думать приходилось о том, как защитить дочь, найти жену и не угодить за решетку.

Джейсон вытянул руки и ноги, оценивая степень и масштабы понесенного ущерба. Он обнаружил, что все четыре конечности вроде бы функционируют, хотя некоторые болели больше, чем другие. Затем закинул руки за голову и, уставившись в потолок единственным видящим глазом, принялся составлять план на ближайший день.

Вернется Макс. Отец Сандры примчался в Массачусетс не для того, чтобы спокойно сидеть в гостиничном номере. Он может снова потребовать доступа к Ри, пригрозив… чем? Судебным процессом, разоблачением его, Джейсона, прошлого? Джейсон не знал, как много Максу известно о его прежней жизни. Друг с другом они не откровенничали. С Сандрой Джейсон познакомился в баре, и она, как могла, придерживалась избранного образа жизни. Лишь хорошие девочки приводят парней домой для знакомства с отцами, сказала она ему в ту, первую ночь, давая понять, что сама себя хорошей девочкой не считает. Джейсон может приводить ее в свою небольшую съемную квартирку, где будет готовить ей ужин или они вместе будут смотреть кино, а может, играть в настольные игры. Они делали все это, но только не то, что, по ее представлению, должны были, и именно поэтому она возвращалась к нему вечер за вечером.

До тех пор, пока Джейсон не начал замечать ее растущий живот. До тех пор, пока не стал задавать больше вопросов. До тех пор, пока однажды вечером Сэнди не разрыдалась, и он не понял, что в этом решение всех их проблем. Сэнди по какой-то причине хотела уйти от отца. Он просто хотел перемен. Так что они уехали вместе. Новый город, новая фамилия, все с чистого листа. Вплоть до вечера среды Джейсон и не сказал бы, что кто-то из них питает по этому поводу какие-то сожаления.

И вот теперь нарисовался Макс. Человек с деньгами, мозгами и связями в среде местных законников. Максу было по силам доставить Джейсону неприятности. И все равно Джейсон не мог допустить его к Ри. Он пообещал Сэнди, что ее отец никогда не притронется к Ри. Теперь, когда его, Джейсона, дочь нуждалась в нем больше, чем когда-либо, он не мог ее подвести, не мог пойти на попятную.

Теперь Макс заварит кашу, да и полиция не даст ему покоя. Копы и так уже роются в его компьютере. Вероятно, проверяют и банковские счета. Беседуют с издателем, возможно, шастают по редакции «Бостон дейли»… Интересно, обнаружат ли они оставленный там компьютер, сумеют сложить два и два?

Долго ли продлится этот покер с немалыми ставками?

Став семейным человеком, Джейсон заложил новый фундамент. Своей «побочной» деятельностью он занимался под другой фамилией, с отдельным банковским счетом, кредиткой и почтовым ящиком. Квитанции, подтверждающие платежи, и распечатки операций, производимых по единственной кредитке, приходили в пригородное почтовое отделение Лексингтона. Он заезжал туда раз в месяц, изымал корреспонденцию, сортировал ее и уничтожал компрометирующие бумаги.

Все хорошие планы, однако, имеют как минимум одно слабое место. Его слабым местом был семейный компьютер, содержавший столько изобличающих доказательств, что, попади они в руки копов, ему светило бы от двадцати лет до пожизненного. Конечно, он использовал одну из лучших программ очистки компьютера, но каждое посещение любого веб-сайта порождало гораздо больше вре́менных файлов, чем мог охватить «Скраббер». Три, четыре дня максимум, решил он. Потом эксперты-криминалисты поймут, что с изъятым компьютером что-то не так, и полиция примется за него с еще большим усердием.

Если только они уже не обнаружили тело Сэнди и не стоят теперь на крыльце, готовые произвести арест.

Джейсон выбрался из постели, слишком взвинченный, чтобы снова уснуть. Ребра противились каждому движению. Левый глаз почти ничего не видел. Но сейчас ему было не до ушибов. Сейчас его волновало лишь одно.

Надо убедиться, что Ри по-прежнему крепко спит в своей комнате – свернувшееся калачиком дитя с огненно-рыжим котом в ногах.

Он тихонько, на цыпочках, вышел в коридор, включив на полную свою сенсорную систему. Всё как всегда. Тот же запах. Те же ощущения. Он приоткрыл дверь в комнату Ри и обнаружил, что дочь лежит, вытянувшись в полный рост, прямая, как стрела, вцепившись пальчиками в край одеяла, и смотрит на него своими большими карими глазами. Она уже проснулась и – понял он запоздало – плакала. На щеках пролегли влажные полоски.