Современный польский детектив

—Теперь видите?

— Ничего не вижу… А в чем дело? — удивилась Ярецкая.

— Рулевая колонка в «рено» крепится тремя болтами и тремя гайками,— объяснил капитан,— а у вас только один болт. На месте же двух других — пустые отверстия. Можно только удивляться, как вам удалось доехать до Едлинска. При скорости больше ста километров этот единственный болт вылетел бы давно: на десятом, от силы — на пятнадцатом километре. Спасла вас только небольшая скорость. Попробуйте рукой этот оставшийся болт — чувствуете, он уже ослаблен. Еще несколько километров, несколько поворотов — и вы потеряли бы управление. Руль поворачивался бы, а машина — нет. Она бы летела сама по себе, куда ей заблагорассудится. Ну, а что было бы потом на этом шоссе, обсаженном с двух сторон деревьями, я думаю, вы и сами догадываетесь. Вот так-то! А вы изволили сказать, что здесь разыгрывается комедия.

Барбара Ярецкая выпрямилась. Наконец охрипшим голосом сказала:

— Простите меня, если можете, и большое вам спасибо.— Ярецкая протянула руку капитану, а затем старшему сержанту. Потом медленно, как будто лишившись сил, подошла к майору и адвокату: — Я вела себя как последняя кретинка. Простите меня. Вам, майор, я обязана жизнью. Извините меня за все, что я здесь наговорила.

— Моей заслуги здесь нет. Уж если благодарить, то не меня, а мецената Рушинского. Ведь это он уговорил меня задержать вас.

— Меценат? Но почему? — обратилась Ярецкая к адвокату.

Майор поднес палец к губам. Рушииский понял знак и ответил:

—У меня, пани Барбара, было странное предчувствие. Мне приснился сон, что вы попали в аварию, и я прямо с утра побежал к майору, который тоже опасался, что вы дадите волю своей страсти к быстрой езде. Я знал, что вы очень устали, что нервы ваши после всего пережитого измотаны до предела, так недолго и до беды. Вот я и уговорил майора задержать вас и еще раз проверить состояние вашей машины. Предчувствие, как вы сами убедились, не обмануло меня.

Ярецкая была так взволнована, что приняла это наивное объяснение адвоката за чистую монету.

— Что же мне теперь делать? — озабоченно спросила она.— Есть ли здесь какая-либо мастерская, которая могла бы устранить эту поломку?

— Конечно, нет! — Майор сказал это так, как будто всю жизнь прожил в Едлинске.— Кроме того, ведь нужны болты и гайкн только от «рено».

— В таком случае возьмите меня с собой в Варшаву. Машину я оставлю здесь. Может, Зигмунту удастся еще сегодня достать эти проклятые болты. Мы вернемся с ним сюда, и он сделает необходимый ремонт.

— У меня есть план получше,— сказал майор.— Я сейчас позвоню в Варшаву вашему племяннику и попрошу его приехать сюда.

— Вот хорошо! — обрадовалась Ярецкая.

— Позвольте вам сделать еще одно предложение: возьмите с собой мецената и навестите местную закусочную, выпейте там кофе и подождите нас там, а мы с капитаном позвоним в Варшаву и объясним пану Квасневскому, что ему следует взять с собой, чтобы исправить машину. Хорошо? А потом присоединимся к вам.

Адвокат понял, какую игру замышляет майор, и, взяв под руку Барбару Ярецкую, сказал:

— Прекрасная мысль, майор. Я голоден как волк, да и от кофе не откажусь. Идемте, пани Барбара.

— Закусочная в ста метрах вправо от нас,— объяснил сержант Гранушевский.

Сплавив в закусочную хозяйку зеленого «рено», майор пошел в комнату сержанта Гранушевского и оттуда соединился с Варшавой, а затем с мастерской Ярецкой. Вторую трубку дал капитану Длугошевскому, чтобы он записал разговор. Магнитофонами, как известно, милиция в малых населенных пунктах еще не располагала.

— Могу я поговорить с Зигмунтом Квасневским?

Квасневский у телефона.

— Говорит начальник милицейского поста в Едлинске. У меня печальное известие. Гражданка Барбара Ярецкая,..

— Что случилось? Авария?

— Да. Машина, шедшая на большой скорости, ударилась о дерево. Около самого Едлинска.

— А Барбара?

Пытались спасти. Жила десять минут. Успела только сказать, чтобы мы известили вас о случившемся.

— На том конце провода воцарилось молчание.

— Машина не так уж пострадала.— Майор продолжал играть роль начальника поста.— В момент аварии ее занесло, и она ударилась о дерево боком. Мы ее доставили к посту и охраняем до прибытия прокурора. Сейчас позвоню ему в Бялобжег, ведь он будет проводить следствие. Впрочем, это только формальность, ибо дело ясное. Тело погибшей, а также машину родственники смогут взять только после того, как прокурор даст разрешение.

— Я выезжаю к вам. Через час буду.

— Хорошо, ждем вас.— Калинович положил трубку.

— Ну и напустили вы на него страху,— заметил капитан.— Примчится сломя голову с двумя болтами в кармане, чтобы подбросить в машину. Правильно сделали, что сказали о незначительном повреждении машины. Он понял, что болты и гайки должны быть в машине, в противном случае эксперты смогут прийти к выводу, что кто-то их убрал перед тем, как Ярецкая выехала в Закопане. Вы это хорошо придумали.

— У нас нет другой возможности получить доказательства. Мы же не располагаем уликами. У нас есть только подозрения. И если он приедет без этих двух болтов, мне придется извиниться перед ним и еще долго оправдываться перед начальством.

— Если это его «работа», он наверняка прихватит с собой болты и постарается подбросить их в машину или хотя бы возле места катастрофы.

— Он приедет сюда, ибо не знает, где именно произошла авария, я сказал ему, что автомобиль стоит у милицейского поста.

— В общем, будем ждать.

— Капитан, давайте и мы перекусим и выпьем кофе. В нашем распоряжении целый час. Идемте в закусочную.

После закусочной все собрались в комнате сержанта Гранушевского. Ярецкая по-прежнему оставалась в полном неведении. Майор Калинович сказал ей только, что разговаривал с ее племянником и тот уже выехал. Сержант Гранушевский, предупрежденный о скором визите «гостя», соответствующим образом подготовился к встрече.

И вот наконец перед зданием милицейского поста остановилась «варшава».

— Пани Барбара,— сказал майор,— я вас прошу не много побыть здесь. Хорошо?

— Почему?

— Поверьте мне, так нужно. Скоро я вам все объясню. Майор, адвокат и остальные вышли в соседнюю комнату, куда сержант уже пригласил Зигмунта Квасневского.

— О, пан майор и пан меценат, вы здесь? — удивился молодой человек.

— Нас тоже уведомили о случившемся,— ответил майор Калинович.

— Какое страшное несчастье! — На лице Квасневского появилась страдальческая мина.

— Жаль, но теперь ничего уж не поделаешь.

— Бедная Бася! Надеюсь, она не очень мучилась. Могу я ее видеть?

— Минуточку.— Майор вышел в соседнюю комнату и тут же вернулся с Ярецкой.