Современный польский детектив

— Он сказал, что носит их при себе, на кожаном ремешке. Отсюда вывод…

— С выводами повремени. Что установил наш врач? Когда наступила смерть?

— Около двух…

— Проверь побыстрее, был ли помощник кассира по фамилии Урбаняк у заводского зубного врача и какой диагноз она поставила. Потом возьми у администрации план этого здания.

— Слушаюсь, шеф! — Герсон браво выпятил свою щуплую грудь, но его веснушчатое лицо не выражало ничего, кроме служебного усердия.

— Врач осматривал второго вахтера, как его там, Германа?

— Сильное отравление хлороформом. Лежит в медпункте, кажется, уже пришел в себя.

— Прежде чем ты с присущим тебе энтузиазмом примешься выполнять мои приказы, позови сюда следующих товарищей,— Выдма перечислил фамилии.— Германа я приму на десерт, пускай пока полежит. Бурый,— повернулся он к сержанту,— вы будете вести протокол.

— Первым в комнату вошел Стецкий. После обычных формальностей, записи анкетных данных, Выдма обратился к сидевшему по другую сторону стола тучному мужчине:

— Вам известно имя убитого вахтера?

— Конечно, известно. Его фамилия Залуский. Ведь сейчас ни о чем другом не говорят...— Стецкий пожал плечами.

— А что об этом говорят?

— У каждого свое мнение, сплошные Шерлоки Холмсы!

— Ну и каковы же эти мнения?

— Считают, что здесь замешан кто-то из работающих на заводе.

— Ах вот как! А что думаете вы? Стецкий посмотрел на Выдму исподлобья:

— Я специалист по машинам, товарищ майор, а не по ограблениям. Попусту болтать не стану, так как не знаю, что и как…

— Вы с Белецким хорошо знакомы?

— Старика здесь все знают, ведь он выдает зарплату.

— Разве вы не встречались с ним вне работы? Стецкий окинул майора быстрым взглядом, опустил глаза и принялся внимательно рассматривать свои ботинки. Наконец ответил неторопливо:

— Пару раз был у него дома…

— Вы дружили?

— Мы оба собираем почтовые марки. Я заходил, чтобы обменяться марками.

— Но ведь вы могли заниматься этим и на службе?

— Иногда случалось, но не часто.

— Вы работаете начальником транспортного отдела?

— Да.

— Значит, разбираетесь в механике?

— Конечно! — Стецкий усмехнулся.

— Тогда скажите мне как специалист, легко ли сделать такие ключи, которыми Белецкий открывал несгораемый шкаф.

— Улыбка исчезла с лица Стецкого.

— Я к ним не присматривался,— ответил он смешавшись,— но любые ключи можно сделать, если есть образец…

— Вы имеетесь виду слепок?

— И слепок тоже…

— Пока на этом закончим. Подпишите протокол и попросите сюда пани Эльмер.

— Девушка была высокой и стройной. Причесанная головка переливалась волнами каштановых волос, а в больших, слегка подведенных глазах притаилось лукавство. После установления анкетных данных Выдма угостил девушку сигаретой и, когда она наклонилась над зажигалкой, спросил:

— Вы знали убитого вахтера?

— Нет. У вахтеров не было причин заходить в секретариат.

— Похоже, вы не очень-то взволнованы этим событием? Разве убийство не произвело на вас никакого впечатления?

— Как это не произвело? Когда я об этом узнала, чуть не потеряла сознание. Теперь немного пришла в себя.

— Вы не подумали, что один из соучастников этого преступления, может быть, работает здесь?

— Вы так считаете?..— черные дуги бровей взметнулись вверх.

— Вы не можете припомнить ничего, даже самой малости, которая подтвердила бы такое предположение?

— Она задумалась на минуту, потом покачала головой:

— Нет, ничего припомнить не могу.

— А что вы скажете о помощнике кассира Урбаняке? Девушка погасила сигарету, медля с ответом.

— Говорят, он пользуется успехом у женщин. Да я и не удивляюсь, ибо следует признать: мужчина он интересный.

— И это все, что вы можете о нем сказать? — В голосе майора прозвучала ирония.— Ну а Белецкий? Говорят, он вам симпатизирует?

— Старый зануда! — пренебрежительно махнула она рукой, звякнув серебряными браслетами.

— Не случалось ли когда-нибудь пану Белецкому открывать сейф в вашем присутствии?

— Почему вы об этом спрашиваете? Ах, извините...— задумалась она на минуту.— Возможно… Хотя точно припомнить не могу.

— Откуда он доставал ключи?

— Я никогда не обращала на это внимания. Следующим вошел Ян Урбаняк. Несмотря на то, что ему было явно за сорок, он сохранил стройность, а седые виски и правильные черты лица придавали ему привлекательность, подтверждая мнение секретарши Эльмер.

— После нескольких предварительных вопросов майор затронул интересовавшую его тему:

— Сидя в одной комнате с Белецким, вы не замечали, чтобы кто-нибудь интересовался ключами от сейфа?

— Нет, ничего такого не замечал,— прозвучал решительный ответ,

— Белецкий никогда не забывал свои ключи?

— Белецкий? Вы просто его не знаете! Он носит их всегда с собой, прикрепляет к ремню на брюках.

— Однако для того, чтобы открыть сейф, он должен их отстегивать?

— Да, конечно. Потом клал на стол.

— Стецкий и пани Эльмер иногда заходили к Белецкому. Они не брали ключи в руки?

— Нет… Пожалуй, нет...— Урбаняк внезапно заколебался.

В комнату вошел поручик Герсон и, не говоря ни слова, сел рядом с сержантом. Урбаняк проводил его взглядом.

— Так кто? Стецкий или Эльмер?

— Эльмер. Это было недели две назад. Она пришла к нам по какому-то делу и во время разговора неосторожным движением сбросила ключи на пол. Сразу же наклонилась и подняла, но потом стала дурачиться: спрятав ключи за спину, требовала, чтобы Белецкий угадал, в какой они руке, а так она их не отдаст.

— Ну, это выглядит довольно невинно… Вам не кажется?

Урбаняк посмотрел на майора с понимающей улыбкой:

— У меня было такое впечатление, что она сбросила ключи не случайно.

Последним вошел в комнату старый кассир. Худой, сгорбившийся, с ввалившимися щеками и большим кадыком, выступающим из свободного ворота рубашки. Он поклонился уже с порога и осторожно присел на указанный ему стул. Выдма окинул его быстрым взглядом, но ничего, кроме подавленности, не прочел на лице кассира.

— Ну и что, пан Белецкий, много денег у вас украли?

Старый кассир кивнул головой и вздохнул.

— Много… Точнее, два миллиона восемьсот три тысячи двести.

— Мне известны размеры похищенной суммы,— прервал его Выдыа.— Я хотел бы узнать, какого достоинства были банкноты.

— Как всегда для выплаты — от тысячи до двадцаток и мелочь.

— И мелочь забрали? — удивился Выдма.— Сколько?

— Шесть тысяч. Столько я заказал в банке.

— А сколько она весит?

— Пару килограммов, не так уж много, чтобы ею пренебречь.

— Можно только подивиться такой мелочности, неправда ли, пан Белецкий?