Александр Аввакумов - Сыскарь

– Я рад, что ты выполнил поручение прокуратуры и доставил Костоева в Казань. Встретимся завтра, а сейчас езжай домой отдыхать.

Утром, Абрамов, как обычно прибыл на работу. Сдав свой пистолет дежурному по МВД, он поднялся на второй этаж и, открыв дверь приемной Феоктистова, стал его ожидать. Феоктистов появился на работе минут через десять. Он поздоровался с ним и прошел к себе в кабинет. Следом за ним, в кабинет вошел и Абрамов.

– Присаживайся, Виктор Николаевич, – предложил ему заместитель министра. – Давай, рассказывай о своих кавказских приключениях.

Абрамов сел в кресло и начал подробно рассказывать ему о его действиях в командировке. Иногда, он останавливался и по просьбе Феоктистова, детализировал отдельные моменты этой нелегкой операции по задержанию и конвоированию Костоева.

– Ну и как, сам Костоев? Ты его надеюсь, по дороге развалил? Что он тебе интересного рассказал? – поинтересовался у него заместитель министра.

– Вы правы, Михаил Иванович, – признался Виктор – Мне действительно удалось его развалить. Он взял на себя пять убийств. По одному убийству он совершил в Казани и Ижевске, два в республике и еще одно у себя на родине. Там он убил заместителя мэра Махачкалы. Говорит, что еще лет десять назад, убил еще несколько человек в Махачкале. Эти люди были рабами в доме его дяди.

– Да, много крови на нем, – качая головой, произнес Феоктистов.

Сначала Абрамов решил рассказать Феоктистову о Тазиеве , Латыпове и о большом чиновнике из республиканского правительства, по чьей команде это все происходило. Однако, что-то в нем заклинило, какое-то внутреннее предчувствие беды или чего-то нехорошего, вдруг заставило его прервать свой доклад. Он замолчал и посмотрел на Феоктистова. Тот не заметил его замешательства и, не обращая внимания, на то, что он замолчал, продолжал рассуждать.

– Вот, что Абрамов, ты свое дело сделал – отлично. Пусть теперь этим делом занимается республиканская прокуратура. Переговори с прокуратурой и если они согласны, переведите Костоева во второй следственный изолятор.

– Михаил Иванович! Может, мы еще с ним немного поработаем, а лишь потом передадим его следствию? Думаю, что за ним могут быть и другие преступления, – предложил ему Абрамов.

– Не стоит. Ты знаешь Абрамов, вчера вечером вернулся министр. Он был крайне не доволен тем, что я разрешил тебе выехать в Махачкалу. Что не говори, он министр и у него, свое виденье этого дела. Надеюсь, ты понял меня?

– Извините, Михаил Иванович, за назойливость. Скажите, пожалуйста, чем вызвано недовольство министра? Одним только этим рейдом в Махачкалу или еще, чем-то другим, неизвестными мне обстоятельствами? Ведь мы в результате выезда смогли раскрыть так много убийств. Я еще раз обращаюсь к вам с просьбой, разрешите мне поработать с Костоевым. У меня с ним налажен не плохой контакт, и я думаю, что мы сможем вытащить такое дело, которое прогремит на всю Россию.

– Скажи, мне Абрамов, ты в своем уме или нет? Сейчас другие времена, подобными раскрытиями уже никого не удивишь. Так люди с недельку поговорят, а через, недельку забудут. Извини меня, но с этим делом мы с тобой можем таких неприятностей заработать, что до конца своей жизни будем помнить о них. Не знаю как ты, но я этого не хочу. Поэтому и приказываю тебе, оправить этого чеченца в изолятор и забудь о его существовании. Ну, что ты на меня так смотришь, словно солдат на вошь? Умный человек всегда найдет, как вывернуться из ситуации, а мудрый – постарается в нее вообще не попадать. Считай меня мудрым человеком. А теперь, иди, работай.

Абрамов вышел из кабинета и молча, направился к себе. Такого развития событий, он явно не ожидал.

***

– Виктор Николаевич! Зайди ко мне, – произнес начальник Управления уголовного розыска.

Закрыв дверь кабинета, Абрамов направился к нему. Вдовин сидел за столом. Вокруг него, на стульях расположились начальники отделов управления.

– Проходите, присаживайтесь, – предложил он Виктору. – Извините, но мы уже отвыкли от вашего присутствия на проводимых мной планерках и поэтому необычайно рады вашему присутствию.

Абрамов извинился и молча, прошел в кабинет. Выбрав свободное место, он присел на один из свободных стульев. Положив на колени ежедневник, Абрамов приготовился слушать Вдовина.

Вдовин Анатолий Герасимович говорил как всегда долго и эмоционально. Когда Абрамов слушал его выступление, ему всегда казалось, что он даже не замечает присутствующих в кабинете сотрудников и поэтому просто упивался своим величием и красноречием, давал понять всем, что он один из тех руководителей, на ком держится все МВД.

Сегодня, происходило то же самое. Вдовин говорил минут тридцать пять-сорок, наслаждаясь своим красноречием. Иногда, он повторялся в своей речи, и тогда Виктору казалось, что весь этот спектакль просто завораживает не только его слушателей, а его лично.

Абрамов внимательно рассматривал лица присутствующих начальников отделов, стараясь угадать по выражению их лиц, о чем они сейчас думают. Он переводил свой взгляд с одного лица на другое и не вольно замечал, на них полнейшее безразличие к тому, о чем так громко говорил Вдовин. Неожиданно для всех, Вдовин замолчал, перехватив по всей вероятности скучающий взгляд Виктора.

– Вам что, Абрамов, не интересно, то о чем я говорю? – спросил он его.

–Что вы, Анатолий Герасимович? Я внимательно слушаю ваше выступление, – в ответ ему произнес он.

– Тогда объясните мне, почему я не вижу в ваших глазах этого внимания? – раздраженно произнес он. – Вам, наверное, просто не интересно все, что я здесь говорю. Вы, Виктор Николаевич, уже давно не живете интересами Управления уголовного розыска. Вам, наверное, все равно, что происходит в нашем Управлении?

– Извините меня, Анатолий Герасимович. Я не виноват в том, что вам что-то кажется, когда вы смотрите на меня. Я вас уверяю, что я очень внимательно слушаю ваше выступление и готов слово в слово, повторить его с самого начала.

Он посмотрел на Абрамова своим испепеляющим от злости взглядом и, махнув на него рукой, продолжил говорить дальше. Минут через пятнадцать он закончил свою речь. Вытащив из кармана брюк носовой платок, он смахнул им пот, выступивший у него на лбу.

– Все свободны, – устало произнес он и присел в кресло. – А вас, Виктор Николаевич, я попрошу задержаться.

«Как в фильме – «Семнадцать мгновений весны», – подумал Абрамов.

Когда все вышли из кабинета, он сел поближе к его столу. Судя по его выражению лица, начальник, по всей вероятности, долго готовился к этому нелегкому для него разговору. Он долго собирался с мыслями, не зная с чего начать свою речь. Прошло минуты две, прежде чем он прокашлялся и, опустив вниз свои глаза, произнес: