Джон Карр - Ведьма отлива

– И?.. – спросил Эббот. – Они кого-нибудь убили?

– Нет, сэр.

– Тогда в чем суть?

– Именно это я и пытаюсь вам сказать! – Твигг все еще смотрел на Гарта. В книге молодая леди (хотя не такая уж и молодая) спит в небольшой комнате с желтыми обоями, закрытая, как в сейфе, но закрытая изнутри. Среди ночи слышатся крики, шум борьбы и один или два револьверных выстрела. Когда дверь ломают…

Эббот слушал с кислым видом.

– Ломают, да? И что?

– Молодая леди жива, но находится при смерти. Следы пальцев на горле, сильный удар по голове, и везде следы крови, в том числе и кровавый отпечаток руки на стене. И никого в комнате, кроме жертвы, ну и еще то, что все закрыто изнутри.

– Хм… Вы полагаете, что это может помочь нам в нашем деле?

– Сэр, я абсолютно уверен, что решение есть! Вы читали книгу, доктор Гарт?

– Да, – поднял глаза Гарт. – Я ее читал.

– И что вы, доктор, назвали бы ключом к этой загадке?

– Полагаю, то, что вы для себя уже выбрали.

– О! И что же? Поведайте нам.

– С удовольствием. – Гарт поднялся. – Но мне хотелось бы выяснить одно обстоятельство. Поскольку вы упомянули сцену в суде, вы, должно быть, дочитали книгу до конца?

– Не ваше дело, до какого места я дочитал! Какая разница!

– Разница очень даже есть. Вам не удалось бы прочитать в поезде книгу в несколько сот страниц на коротком перегоне от Фэрфилда до Лондона. Мистер Твигг, почему бы вам не признать, что вы приготовили заранее эту западню, в надежде подловить меня любым способом, каким только сможете?

– Я задал вам вопрос, доктор! Что было ключом к разгадке?

– Понять, кто убийца. Убийцей был некий Фредерик Ларзан, детектив-полицейский, притворявшийся, что занимается раскрытием серии преступлений, которые сам же и совершил. Не сомневаюсь, что именно этот пункт вы сочли самым важным.

– Истинная правда! – завопил Твигг.

Одним коротким восклицанием Каллингфорд Эббот сразу оборвал его и резко отвернулся, возможно, для того, чтобы скрыть улыбку. Когда же он повернулся снова, то в странном, из-за цветных стекол купола, освещении лицо его имело обычное циничное выражение.

– И в этом разгадка? – переспросил Гарт.

– Ну нет, – сказал Твигг, но с видом еще более зловещим, чем прежде. Нет, доктор, не это главное, и вы это знаете. И я тоже могу насмехаться. Возможно, я сыграл бы лучше.

– Примите мои уверения, – безнадежно бросил Гарт, – что никогда в жизни я не был так серьезен.

– Тогда зачем вы валяете дурака?

– Мистер Твигг, я не могу разговаривать в расчете на склад ума полицейского. Я не понимаю ход мыслей. Но ваше переложение «Желтой комнаты» – нонсенс, и фактически и эстетически.

– Эстетически, – глуповато повторил Твигг. – Эстетически. Хо! – Казалось, это слово приводит его в такое же бешенство, как и другое, сказанное прошлым вечером. – А теперь скажите мне, что значит «эстетически»?

– Я имею в виду, что вы не можете выделять одну часть вымышленной истории, которая поддерживает вашу теорию, и пренебрегать другой частью, которая полностью ее опровергает. Ситуация в желтой комнате не напоминает убийство в павильоне, и леди Колдер непричастна.

– Тогда я спрошу вас о леди Колдер. Сколько у нее купальных костюмов?

– Что такое?

– Вы слышали меня, доктор. Сколько купальных костюмов у леди Колдер?

Еще одна косвенная атака. Страх, пробуждавшийся всякий раз, когда речь заходила о Бетти, целиком поглотил его. Он чувствовал, что его лишают свободы маневра на каждом шагу. Он даже начал сомневаться, не был ли гнев Твигга напускным, и все отчетливей понимал, что не может тягаться с полицией… И все же он должен через это пройти.

– Да, доктор? Мы ждем.

– Я не знаю, сколько у нее купальных костюмов, – честно ответил Гарт. – Я у нее никогда не спрашивал.

– Но не один? Вы с этим согласны?

– Не один? Да, думаю, да.

– Гм-м… Леди Колдер не нравится, когда другая женщина пользуется ее купальным костюмом? Или купальной накидкой, если уж на то пошло?

– И снова я не могу ничего вам сказать, – честно признался Гарт, – мы никогда не обсуждали этот вопрос.

– И снова я знаю ответ, – сказал Твигг, – потому что сегодня днем перекинулся парой слов с миссис Ханшю. Что говорит леди Колдер по поводу того, что ее сестра надела днем в субботу ее купальный костюм? Она говорит, что Глинис Стакли взяла этот костюм без ее ведома и надела его, тоже без ее ведома. Леди Колдер говорила это, не так ли?

– Ладно. Что с того?

– Тогда она говорит неправду. Она держала эти вещи под замком. Миссис Ханшю присягнет об этом. Глинис Стакли могла взять костюм и накидку, только если ее сестра дала их ей.

Это только один пункт против леди, доктор. Второй пункт – велосипед. Она держала этот велосипед в небольшом сарайчике с северной стороны дома рядом с дорожкой, ведущей прямо на дорогу. Она говорит, что каталась на велосипеде до шести и что мимо нее проехал мистер Омистон. Мистер Омистон клянется, столь категорически, что ничего подобного не было.

А теперь насчет шнура, которым задушили Глинис Стакли. Так ли уж это вероятно, чтобы человек, совершенно незнакомый с домом, пошел туда в поисках орудия убийства? И нашел его в дальней спальне, где с неделю назад его оставили рабочие?

– Секундочку, мистер Твигг! Вы можете доказать, что шнур взят именно из дальней спальни?

– О! Можем, можем! Миссис Ханшю клянется в этом.

Каллингфорд Эббот начал насвистывать сквозь зубы. Шумная беседа разносилась по всему залу.

– Теперь послушайте меня, доктор. Вы не хотите, чтобы я допрашивал леди Колдер, да? Ладно! Я ее не допрашиваю! Вы хотите попытаться защитить ее сами, да? Ладно, я даю вам шанс. Предположим, вам было бы поручено это дело, что бы вы предприняли?

– Если вы имеете в виду, что…

– Именно так. Проверьте меня!

– Во-первых, – сказал Гарт, – я прочел бы книгу под названием «Чьей рукой?». Во-вторых, я бы спросил, что случилось с Майклом Филдингом.

– Майкл Филдинг? О господи, вы опять про эту глупость?

– А где он? Он сказал, что вернется, но его нет. Вот, на столе перед вами, его шляпа. А где сам Майкл?

И в этот момент Гарт увидел Марион Боствик.

Он смотрел поверх плеча Твигга в конец зала, туда, где высокие двери из полированной и инкрустированной древесины открывались в фойе. Марион, в белом платье, стояла возле дверей, подняв голову и глядя в пространство, но было ясно, что она никого не ищет, а скорее кого-то ждет. Она была одна.

– В пятницу вечером, мистер Твигг, – резко сказал Гарт, не сводя глаз с Марион, – я одному человеку дал обещание. Я пока не собираюсь нарушать слово, хотя, чтобы не допустить несправедливости в отношении леди Колдер, мне, возможно, скоро придется это сделать.

– А? Какое обещание, доктор?