Лин Гамильтон - Китайский алхимик

— От этой аргирии у человека может развиться бред? — спросила я.

— Нет, насколько я знаю, — ответил доктор Се. — А почему вы спрашиваете?

— Бертон оставил мне сообщение, в котором говорил, что чем-то напуган. Я просто подумала, что он не в себе.

— И что же он сказал?

— Сказал, что здесь опасно находиться, что он собирается как можно скорее лететь в Пекин, а затем направиться в международный терминал, чтобы ждать следующего рейса. Сказал, что я должна поступить так же. Велел прекратить поиски серебряной шкатулки.

— Кто знает, что происходило с его телом и в его голове?

— Но вы ведь, кажется, говорили, что регистратор гостиницы сказал полиции, что у Бертона рано утром был посетитель? Джеки говорил, что Бертон собирался с кем-то встретиться. Это мог быть тот, кто ему угрожал? Возможно, даже убийца? Кого он мог знать в Хуашани?

— Я не стал бы верить ни одному слову регистратора, — ответил доктор Се. — Давайте все же дождемся результатов вскрытия. Не стоит делать поспешных выводов.

— Конечно. Вы правы. Огромное вам спасибо, доктор Се, что пошли со мной. Не знаю, что бы я без вас делала. Понимаю, мне не следовало так поздно звонить, но я просто не знала, к кому еще обратиться. Я вам навязалась. Если бы не вы, мне бы все еще пришлось сидеть в полицейском участке. Похоже, вас здесь действительно очень любят и уважают.

— Ерунда! — отмахнулся доктор Се, словно я сказала какую-то глупость, но мне было ясно, что почти все лебезили и угодничали в его присутствии, даже отвешивали низкие поклоны, запрещенные совершенно справедливо коммунистами. — Почему бы мне вам не помочь? В конце концов, мы оба граждане Канады, а сейчас вы гостья у меня на родине. Я дал вам номера своего домашнего и мобильного телефонов, чтобы вы могли звонить в любое время. Как вы прекрасно знаете, я был на месте. Совершенно никаких неудобств. Как это ни прискорбно, но вы были правы, волнуясь насчет Бертона. Жаль, что мы не успели вовремя, чтобы спасти его, но полагаю, что на данной стадии, даже если бы он был еще жив, мы почти ничего не сумели бы сделать.

— Я рад, что сумел вам помочь, — продолжал доктор Се. — И не только потому, что вы друг Дори и Джорджа, но потому, что мне было приятно находиться в вашем обществе. Должен вам сказать, что дал властям слово, что вы не покинете Китай. Скоро вы получите назад свой паспорт и сможете путешествовать по стране, но пока вам не стоит предпринимать попыток уехать. Мы с Майрой об этом позаботимся.

— Не волнуйтесь, я не сбегу. У меня этого и в мыслях нет, тем более что вы были так великодушны.

— Поэтому-то я без колебаний дал слово. А теперь, думаю, вам надо немного отдохнуть.

— Я боюсь заснуть. Знаю, что мне приснится Бертон. Он выглядел жутко, доктор Се.

— Да. Неприятное зрелище даже для привычного человека. Думаю, если мы узнаем, что Бертон умер, оттого что хотел оставаться молодым и здоровым, это будет по-настоящему трагично.

— Хуже. Это просто преступно. Я смеялась над ним, над тем, что он повсюду носил с собой очиститель воздуха, вытирал в ресторанах совершенно чистые палочки для еды, дезинфицировал каждый гостиничный номер, стол в своем кабинете. Его сотрудники потешались над тем, что он не пользовался на работе туалетом, а ходил домой во время перерыва на обед. Должно быть, он страдал какой-то манией, патологической боязнью микробов. Он нуждался в помощи, а я смеялась над ним.

— Большинство из нас с трудом удерживались от смеха. Мы считали Бертона просто эксцентричным, но никак не больным.

— Он был помешан не только на своем здоровье. Он был помешан на этой танской шкатулке. Приехал в Сиань, чтобы постараться ее отыскать. Я уверена, что для этого он и прибыл в Хуашань.

— Правда?

— Уверена, хотя лично я считала это глупостью. Он искал шкатулку по всему Пекину. Считал, что если покажет торговцам антиквариатом ее фотографию, а затем раздаст всем свои визитки, кто-нибудь с ним обязательно свяжется, и он сможет выкупить вещицу. Он был убежден, что сумеет вывезти ее из страны, неважно, что она была украдена. Он намекнул, что знает, как это сделать.

— К сожалению, он был прав. Но если идея Бертона казалась вам нелепой, зачем тогда вы приехали в Сиань?

— Если вкратце, то я просто вышла из себя. Нет, я не ругалась с ним, но он постоянно лгал мне, и это в конце концов меня доконало. Как-то за ужином мне показалось, что нам удалось договориться. Он сказал, что купил билет на утренний рейс после того, как мы побывали в «Доме драгоценных сокровищ» и смотрели там пленку. Но он солгал.

— Знаете, мне кажется, он не врал, — ответил доктор Се. — Я случайно подслушал его разговор по мобильному телефону. Его китайский был ужасен, но он просил забронировать билет на следующий день и говорил так, словно билет у него уже в кармане.

— Вы хотите сказать, что он не лгал, а просто передумал?

— Вполне возможно. Мне так показалось.

— Наверное, я ошибалась. Интересно, почему он так поступил? И это был не единственный раз. Он сказал мне, что собирается отдохнуть, посетить спортзал отеля перед походом на аукцион, а вместо этого отправился в квартал хутунов и нанес визит человеку в черном, тому, из армии, который не счел нужным помочь полиции в расследовании. Кстати, это все еще не дает мне покоя. Если кто бы и смог воспользоваться своим преимуществом, так это вы, доктор Се. Но вы так не поступили.

Доктор Се проигнорировал мое последнее замечание. Внезапно он подался вперед и взял меня за руки — удивительный поступок для изысканного китайского господина, который бы ни за что не прикоснулся к собеседнику, чтобы выразить свои чувства.

— Не ходите туда, Лара. Прошу вас.

— Но Бертон пошел.

— Бертон мертв. Поверьте, существуют два вида армии. Есть настоящая китайская армия, отлично обученные профессионалы, а есть те, кто считает себя хозяевами собственных владений, например, целого города или района Пекина. Понимаете, это не настоящая армия. Да, эти люди тоже могут состоять на службе, но не это дает им власть. Власть им дает страх. Они не терпят неповиновения. Те, кто встает у них на пути, могут плохо кончить. К моему прискорбию, система чуть ли не поощряет такое поведение со стороны притесняемых людей. Мы впитали его с давних пор. Мужчина уважает своего отца. Отец уважает мэра города. Мэр уважает губернатора и так далее вплоть до императора, в данном случае Мао Цзэдуна или любого другого главы государства. Поэтому и происходят «культурные революции». В этой системе повиновение власть имущим, невзирая на то, законно они поступают или нет, настолько глубоко укоренилось, что почти ничего невозможно изменить. По этой причине я не верю, что в этой стране может наступить демократия, по крайней мере пока я жив.