Николас Блейк - Голова коммивояжера

— Мы стареем, Блаунт. И не понимаем молодого поколения.

— Думаешь? Именно поэтому Финни так хорошо держался утром. Это очень примитивная и очень преданная натура. Ты прекрасно управился с ним, между прочим. Но видишь ли, с одной стороны, Роберт Ситон приказал ему говорить правду, а с другой стороны, Финни слышал слова Лайонела, что это он дал ключ и приносил еду, — твой сержант весьма вовремя открыл дверь тогда, когда Лайонел делал свое заявление.

— Проклятый дурак этот Бауэр! — пробормотал суперинтендант.

— Финни пришлось решать, кому он более предан, и он решил. Из чего вытекает, что прятал его не Лайонел.

— Зачем же тогда он это заявил?

— Видимо, спасая отца. Но любопытнее всего, почему Финни вообще оставили в живых.

— Сколько времени потеряно! Если бы юная мисс Ситон не заметила Финни вчера, половина оксфордширской полиции много недель искала бы его для нас.

— В этом все и дело, — сказал Найджел. — Кто-то поставил перед собой цель выиграть время. Убийца? Если так, то почему бы не убрать Финни и спрятать его в склепе? Это послужило бы той же цели, а очень опасный свидетель умолк бы. Если не убийца, то зачем ему выигрыш во времени?

— Почем я знаю!

— Время покаяния. Время чаепития. Настоящее время и прошедшее время. Время — старый бродяга…

— Хватит болтать! Что с тобой опять происходит?

— О Боже мой! — пробормотал Найджел. — Теперь оно у меня, кажется, есть.

— Что у тебя есть?

— Время, которое мне нужно. Ты когда-нибудь слушаешь программу Би-би-си в конце недели, Блаунт?

— Конечно нет, не слушаю.

— Бьюсь об заклад, что все эти деревенские снобы в «Лэйси Армс» слушают. Спроси их. И если я прав, — продолжал Найджел задумчиво, — нас ждет еще целая вереница таинственных происшествий, которые могут начаться в любой момент.

— Угу. А какие?

— Ну, например, исчезновения, кража детей, анонимные письма — все, что угодно. Сам увидишь.

— И что я должен буду тогда делать?

— Не обращать внимания. Пусть они тебя не волнуют.

— Ты сегодня как-то уж слишком легкомыслен. Я пойду — мне надо позвонить в Бристоль.

Через четверть часа Найджел, все еще лежавший на берегу реки, услышал звук моторной лодки, которая поднималась вверх по течению. Вскоре появилась рыжая голова Ванессы Ситон, скользившая словно сама по себе над кромкой заливных лугов вправо, в сторону, где река делала большой изгиб. Потом из-за поворота показалась моторная лодка с Ванессой у руля, Лайонел и Мара покачивались рядом на сиденьях. Когда они приблизились, Найджел сел и помахал рукой. Ванесса повернула руль на себя, лодка накренилась, устремляясь прямо к Найджелу. Девочка потянула за рычаг, мотор застопорился, судно затряслось, будто в лихорадке, и с силой врезалось в берег у ног Найджела.

— Отлично, Пышка! — сказал Лайонел.

— Я не рассчитала, — ответила Ванесса, поднимаясь на ноги. — Нос пробит? Приготовься откачивать воду!

— Это ты приготовься высадиться и идти домой, милочка, — сказал Лайонел. — Мара и я хотим поговорить с вами, мистер Стрэйнджуэйз. Наедине. Ванесса, будь умницей.

Ванесса нехотя вылезла на берег.

— Они всю дорогу держались за руки, — уходя, наябедничала она. — Сентиментальные глупости. В их-то возрасте.

Найджел вытащил лодку на берег и залез в нее, заметив, что позу, в которой Мара полулежала на сиденье, она переменила на более приличную.

— Где вы достали эту замечательную лодку? — спросил он.

— Мне одолжили ее друзья в Шелфорде, это мили три в ту сторону. — Лайонел показал большим пальцем через плечо вниз по реке. — Нет возражений, я надеюсь?

— Не валяйте дурака.

— Дело в том, что вы теперь у меня ассоциируетесь с полицией, — спокойно сказал Лайонел. — В каждой вашей фразе чувствуется что-то зловещее.

— Да, возможно. — Найджел вздохнул. Солнце скрылось за облако, и поверхность реки из серо-голубой стала оливково-зеленой. У берега плескалась вода. Найджел вдруг ощутил желание увидеть Мару без темных очков, и, словно угадав его желание, она их на время сняла.

— Послушайте, — сказала Мара, — на чьей вы стороне?

— А сколько у вас сторон?

— Я серьезно говорю.

— И я. Это не просто судебное дело против Плэш Медоу и Старого Амбара. Среди вас так много лиц, чьи интересы сталкиваются, что это наводит на подозрения.

— Например? — спросил Лайонел, проницательно воззрившись на Найджела, как на манометр какой-то могучей и опасной машины.

— Возьмем Мару. Она разрывается между любовью к вашему отцу и приверженностью принципам. Ее позиция еще больше осложнена чувством к вам: она совсем по-другому стала смотреть на вас после того, как вы так смело стали на защиту Роберта Ситона. По-другому, то есть серьезно, а не как при игре в кошки-мышки.

— Ну знаете ли! — Мара не без удовольствия ужаснулась, воздев руки к небу.

— И сверх того, — продолжал Найджел, — у нее свои заботы. Предположим, вдруг это она убила Освальда.

— Мы не станем этого предполагать, — с угрожающим спокойствием сказал Лайонел.

Мара тронула его за руку.

— Почему же, станем. Зачем мне убивать Освальда?

— Вы назвали причину тогда, в июне, за чаем, сказав, что могли бы убить только из мести.

От его слов у них обоих перехватило дыхание: они глядели на него онемев и разинув рты. В наступившей тишине звук плюхнувшейся в реку водяной крысы прозвучал как взрыв.

— Месть? Но при чем тут Мара? — сказал наконец Лайонел.

«Так ты не знаешь об этом, — подумал Найджел. — Ну, если узнаешь, то не от меня», — и сказал веселым голосом:

— О, в Маре всегда было что-то роковое, вам бы надо это знать. Но, возвращаясь к вашему вопросу, мисс Торренс, могу сказать, что больше всего я не хотел бы видеть на виселице Роберта Ситона.

Он заметил, как расслабился Лайонел.

— Ну, это еще куда ни шло, — сказал молодой человек. — Я полагаю, что и угроза невелика. — Голос его замер.

— Боюсь, что велика. У вашего отца были более весомые, чему у кого бы то ни было, основания для этого. Не считая вашей мачехи…

— Но он выходил на прогулку. Он не стал бы…

— Не стал бы выходить, если бы ждал Освальда? Мистер Ситон мог пойти ему навстречу в направлении Чиллингема. Однако при этом забыл, что Освальд не мог знать о проволоке, которой опутали выход из леса. Он ждал на дороге.

На лице Мары все более отчетливо выражалось страдание. Ее крепко сжатые побледневшие кулаки лежали на коленях, словно два мокрых от слез скомканных носовых платка. Найджел продолжал:

— Если полиция найдет, где останавливался Освальд, приехав в Англию, в Бристоле или где-то еще, если она обнаружит что-нибудь, имеющее отношение к Роберту, скажем, его письмо с приглашением Освальду приехать тайно, мистер Ситон окажется в очень опасном положении. Вы сами это понимаете.