Александр Трапезников - Мышеловка

— Мало ли… А иной мир, астральный? — Дрынов говорил то ли всерьез, вконец помешавшись на своих спиритических сеансах, то ли пытался дурачить нас. Но глаза его как-то торопливо бегали.

— А что это вы в кулаке сжимаете? — продолжил Марков свой допрос.

— Так, бабочку поймал красивую. — Викентий Львович чуть разжал пальцы, показывая нам трепыхающееся насекомое с яркими синими крылышками. — Для своей коллекции. Люблю, знаете ли, подобные символы трансформации жизни. Ведь и после нашей смерти мы неизвестно во что превращаемся. Не так ли?

Я вспомнил, как Марков спрашивал у Зинаиды про ее сына: собирал ли тот в детстве насекомых? Вопрос этот был наверняка не праздный. Очевидно, у Егора были на то основания.

— Ну, я пошел, — сказал Дрынов. — Всего хорошего!

Он торопливо зашагал прочь, а Марков продолжал смотреть вслед, словно жалея, что отпустил его так быстро. Затем он повернулся ко мне и уверенно, но тревожно произнес:

— Девочка где-то здесь… Боюсь только, что мы уже опоздали.

Мы обшарили всю поляну и только на другом ее конце увидели на смятых цветах тело Аленушки.

— Вот дьявол! — выкрикнул Марков и бросился к ней. Он осторожно поднял ее на руки, а девочка вдруг сладко зевнула и открыла свои синие глазки. — Уф! — выдохнул он с облегчением. Да и я тоже не помню, как пришел в себя от внезапного испуга, что она мертва.

— А где Федор? — весело спросила она. — Опять убежал?

— Только дети способны играть до потери пульса, а потом брякнуться на травку и уснуть, — заметил мне Марков, опуская Аленушку на землю. — Пошли домой, принцесса. Отец заждался.

— Сначала я должна найти Федора, — упрямо отозвалась она.

Но черный проходимец уже сам, подпрыгивая, мчался ей навстречу: Она подхватила его на руки, лаская и целуя в усатую морду.

— А я бы его в болоте утопил, — шепнул мне Марков.

Все трое, а вернее четверо, мы отправились обратно. Возле ее дома, который находился за церковью, я сказал:

— Аленушка, обещай мне, что больше не будешь одна никуда ходить? Сейчас здесь стало очень опасно. Даже если твой четвероногий друг снова куда-нибудь убежит. Я сам пойду его искать. И поверь, сумею ему внушить, что так поступать тоже нельзя.

— Это точно, — подтвердил Егор. — Он может.

— А почему опасно? — спросила девочка. — Потому что Богородица на нас сердится?

— Возможно. Скорее всего, именно так. Наверное, много грехов накопилось, а одному твоему отцу трудно за всех молиться. Не огорчай его и будь умницей. А сейчас запрись дома и жди, когда он придет.

— Хорошо, — важно сказала девочка. — Я больше не буду.

Мы постояли, подождали, пока щелкнет дверной замок, и пошли к себе. Лично у меня словно камень с души свалился, потому что с самого первого дня я чувствовал какую-то ответственность за эту девочку, как будто она была моим ребенком — пусть даже не по крови, а по духу. Не знаю, почему у меня появилось такое ощущение после первой же встречи. Может быть, я просто полюбил ее, как маленькую звездочку, сияющую в ночи и дарящую своим светом последнюю надежду усталым путникам? И если бы с ней что-нибудь случилось, я бы не простил этого себе никогда. Любимое существо можно охранять и мысленно, на расстоянии, главное, чтобы твое желание было столь сильно, что никакие иные черные помыслы не смогли бы его одолеть.

Дома, кроме наших друзей, мы застали еще и пекаря Раструбова, чего я никак не ожидал. Он пил чай из моей любимой кружки и шевелил рыжими усами, словно огромный, пробравшийся за стол таракан.

— Вы слышали последнюю новость? — спросил нас Комочков: — И вообще, где вы шляетесь? Ким Виленович только что рассказал, что маньяк нанес свой второй удар — убил Мишку-Стрельца. Топором, по затылку.

— Вот как? — хладнокровно сказал Марков. — А почему вы думаете, что это дело рук маньяка?

— А кого же еще? — отозвался пекарь. — Ясно, что это Гришка, беглый убийца. Весь поселок шумит.

— А я слышал, что его замочили бревном. И не по голове, а по ягодицам, — довольно невесело пошутил Марков. — Нельзя доверять слухам. Но ясно одно: убийца ходит среди нас.

— Среди… вас? — испуганно переспросил пекарь, оглядывая собравшихся.

— Только вы себя тоже не исключайте, — посоветовал ему Марков. — Говоря «нас», я имею в виду всех жителей Полыньи.

Раструбов недоверчиво рассмеялся, после чего наступило какое-то неловкое молчание, словно каждый примерял на себя личину убийцы.

— Мы решили выбираться отсюда через болото, — произнес наконец Сеня. — Вот Ким Виленович согласился нам помочь.

— Только не бесплатно! — тотчас же отреагировал он. — Дело это трудное, опасное. За просто так я никого не поведу.

— Какая же будет ваша цена? — спросила Маша.

— Тысяча долларов. С каждого.

«Не хило, — подумал я. — Этот пекарь испечет еще много булочек». Я налил себе чаю, уселся за стол и с любопытством приготовился к предстоящему торгу. У меня таких денег не было, да я и не собирался отсюда никуда уматывать. Тем более через страшную трясину. Но меня удивило, что и Милена собиралась отправиться в этот вояж вместе с Барсуковыми и Ксенией. Значит, мы должны были остаться здесь втроем. Но откуда у моей женушки могла взяться эта сумма?

— Не косись на нее так, — заметила мой взгляд Ксения. — Я одолжу Милене.

— Ага, отдавать-то все равно мне придется!

— И зачем только я вышла замуж за человека, который способен лишь завести свою жену в болото, а чтобы вывести оттуда — у него нет ни цента, — съязвила Милена.

— Было бы лучше, если бы ты в этом болоте и осталась, — немедленно ответил я.

— Как только приеду в Москву, заберу свои вещи и ухожу к маме.

— Мама — это тот усатый грузин, с седьмого этажа?

— А хоть бы и он!

— Бедный кацо, лучше бы он оставался в своей Сванетии…

— Мы согласны, — прервал наш милый семейный спор Барсуков. — Вы получите свои четыре тысячи долларов.

— Когда?

— Как только мы окажемся в Москве.

— Э нет! — усмехнулся Раструбов. — Деньги вперед. Где же я потом стану вас искать?

— Вам недостаточно моего слова?

Пекарь посмотрел на Барсукова как на ненормального, которого уже бесполезно лечить. Даже ничего не ответил, только пожал плечами.

— Но… у нас нет с собой таких денег, — произнесла Маша.

— Мои золотые сережки стоят всего долларов двести, — добавила Ксения. — Если они вас устроят…

— Нет, — отрезал пекарь. — Так дело не пойдет. — Он насупился, глядя на всех нас. Потом вдруг сказал: — Тогда у меня есть другое предложение. Я провожу кого-нибудь одного через болото и возвращаюсь обратно. Этот человек едет в Москву, собирает полную сумму — все четыре тысячи — и приезжает через три дня в наш уездный городок, где я буду его ждать. Получив деньги, я вывожу из Полыньи всех остальных. Но только поодиночке, потому что гуськом, как на экскурсии, мы не пойдем. Думайте.