Альфред Мейсон - Дом стрелы

– И тем не менее вы обеспокоены, – настаивал Ано.

Последовала пауза. Джим представлял себе девушку, переводящую взгляд с часов на дверь. Очевидно, сцена в спальне имела своей целью вытянуть из Энн признание в лживости ее истории. Не расставил ли детектив новую ловушку, поняв, что эксперимент потерпел неудачу?

– Ну? – допытывался Ано. – Что вас тревожит?

– Мне кажется, – с сомнением отозвалась Энн, – что часы сейчас стоят ниже, чем тогда. Конечно, этого не может быть, да и я в ту ночь взглянула на них лишь мельком… Но у меня сохранилось такое яркое воспоминание о комнате при вспыхнувшем на миг свете и тут же вновь погрузившейся во мрак… Да, по-моему, часы находились немного выше…

Внезапно она умолкла, словно ее коснулась предупреждающая рука. Заговорит ли она снова? Джим все еще задавал себе этот вопрос, когда Ано внезапно появился перед ним в дверном проеме.

– Да, мосье Фробишер, – произнес он со странной ноткой облегчения в голосе, – пожалуй, нам следует как можно скорее завербовать вас в Сюртэ. Входите!

Детектив взял Джима за руку и провел в комнату.

– Что касается часов, мадемуазель, было бы чудом, если бы вы запомнили все детали во время секундной вспышки света. – Он опустился на стул и некоторое время сидел молча. – Утром вы сказали, мосье, что мне не на что опереться, что я пользуюсь всего лишь догадками, раскапывая давние неприятности, которым лучше покоиться в могиле, и в итоге не обнаруживая ровным счетом ничего. Честное слово, я думаю, вы были правы! Можно ли себе представить более жалкую неудачу, чем мой маленький эксперимент. – Неожиданно он встрепенулся: – Что случилось?

Джиму пришла в голову идея. Очевидно, ему подсказало ее разочарование на лице Ано. Да, эксперимент потерпел неудачу, потому что он был нацелен на Франсину Роллар. Детектив вызвал ее без предупреждения и принудил играть главную роль в сцене, рассчитывая, что это заставит ее признать свою вину. Он подозревал Энн, но в таком случае Энн должна была иметь сообщника. Найти этого сообщника и было целью эксперимента, который потерпел фиаско, что признал сам Ано. Франсина боялась предстоящего испытания, но причина этого была очевидной – страх перед полицией, опасение ловушки. Однако в ловушку Ано она не угодила. Тем не менее Джим не стал говорить о своем предположении и на вопрос детектива кратко ответил:

– Ничего.

Ано хлопнул ладонями по подлокотникам стула.

– Ничего! Вот единственный ответ на каждый вопрос, на каждый поиск в этом расследовании! Ничего, ничего, ничего!

Из спальни донесся испуганный крик.

– Бетти! – воскликнула Энн.

Ано сбросил с себя уныние, как пальто. Джиму показалось, что он вскочил со стула и промчался через гардеробную, прежде чем крик смолк. Бетти стояла перед туалетным столиком, с недоверием глядя на большую шкатулку для драгоценностей из синего сафьяна с открытой крышкой.

– Ага! – произнес Ано. – Шкатулка отперта! Кое-что мы все-таки обнаружили, мосье Фробишер. Шкатулки не отпираются сами по себе. Она была здесь?

Он посмотрел в сторону стенного шкафа с открытой дверцей.

– Да, – ответила Бетти. – Я открыла шкаф и взяла шкатулку за боковые ручки. Крышка открылась, как только я прикоснулась к ней.

– Не будете ли вы любезны заглянуть внутрь и проверить, исчезло ли что-нибудь?

Пока Бетти обследовала содержимое шкатулки, Ано подошел к стоящей поодаль Франсине, взял ее за руку и повел к двери.

– Простите, если я напугал вас, Франсина, – сказал он. – Но, в конце концов, мы, полицейские, не такие уж страшные, верно? Нет, мы можем быть добрыми друзьями, пока хорошенькие маленькие горничные держат свои язычки за зубами. Конечно, если пойдут сплетни и завтра смазливый сын бакалейщика начнет распространять по всему Дижону историю о маленьком эксперименте Ано, я пойму, где искать болтунов.

– Я не скажу ни слова, мосье! – заверила его Франсина.

– С вашей стороны это будет в высшей степени благоразумно! – тем же вкрадчивым тоном продолжал детектив. – Ибо для скверных маленьких болтунов Ано становится весьма злым дядюшкой. Он крепко их хватает, и проходит очень много времени, прежде чем он скажет им: «Так-то лучше!»

Детектив закончил свою угрозу вполне дружелюбной усмешкой и вывел Франсину Роллар из комнаты. Потом он повернулся к Бетти, которая доставала из шкатулки маленькие футляры и открывала крышки. Свет играл на кулоне и браслете, пряжке и кольце, но девушка продолжала поиски.

– Чего-нибудь недостает, мадемуазель?

– Да.

– Этого и следовало ожидать, – заметил Ано. – Если совершено убийство, должна быть какая-то причина. Я даже рискну предположить, что исчезнувшая драгоценность стоила немало.

– Да, – кивнула Бетти. – Но думаю, ее просто положили не туда. Несомненно, мы найдем ее валяющейся в каком-нибудь ящике комода. – Ее тон явно давал понять, что вопрос исчерпан. – В любом случае драгоценность принадлежит мне, не так ли? А я не собираюсь подражать мосье Борису и предъявлять обвинения.

Ано покачал головой.

– Вы очень добры, мадемуазель. Но, увы, мы не можем сказать: «Так-то лучше». – Джиму казалось странным, что он все время повторяет эти слова. – Мы расследуем не кражу, а убийство и должны продолжать. Что у вас пропало?

– Жемчужное ожерелье, – неохотно отозвалась Бетти.

– Большое?

Было заметно, что неохота Бетти усиливает настойчивость Ано.

– Не очень.

– Опишите его мне, мадемуазель.

Бетти колебалась, глядя в окно, выходящее в сад. Потом она пожала плечами.

– В нем было тридцать пять жемчужин – не слишком крупных, но тщательно подобранных и красивого розового оттенка. Мой дядя потратил много сил, собирая их в течение нескольких лет. Мадам говорила мне, что они стоили почти сотню тысяч фунтов. Теперь их цена должна быть еще выше.

– Целое состояние, – заметил Ано.

Никто из находящихся в комнате не верил, что ожерелье по ошибке положили в другое место. Теперь неудача эксперимента казалось не такой уж важной – ведь стал ясен мотив убийства. Джим чувствовал, что ничего не может предотвратить развязку, что правда, словно луч, блуждающий в темноте миллионы лет, в конце концов озарит ярким светом преступника.

– Кто знал об ожерелье, кроме вас, мадемуазель? – продолжал Ано.

– Все в доме, мосье. Мадам носила его почти постоянно.

– Значит, и в день смерти?

– Да. – Бетти обернулась к Энн, ожидая подтверждения, и добавила: – Думаю, что да.

– Я в этом уверена, – спокойно сказала Энн, хотя ее лицо побледнело, а в глазах мелькнула тревога.

– Сколько времени служит у вас Франсина Роллар? – спросил Ано у Бетти.

– Три года. Нет, немного больше. Она единственная горничная, которая у меня когда-нибудь была, – со смехом ответила Бетти.