Степан Мазур - Цена слова

— Любопытно, любопытно. — Хмыкнул старик. — И много у вас на это ушло?

— Чего ушло?

— Ну, даже не знаю. Времени, бумаги, мысли. Терпения, наконец.

— Это не у меня ушло, это у него ушло, и сам он ушёл, просто понимаете…

— Ушло и, слава богу, молодой человек. — Прервал, не дослушав, редактор. — Пусть идёт себе другой дорогой, а вы спортом займитесь.

Как говорится: «Мы ехали, ехали и, наконец, приехали».

Молча достал пачку, послюнявил палец и начал отсчитывать. И кому? Этому комуняке с мыслями о боге? Неправильный какой-то человек. Надо либо одно, либо другое. Если стоять одной ногой там, а другой там, то обязательно порвёшь штаны.

— Ты мне это дело брось! — Подскочил старик. — Буду я из-за тебя ещё позволять деревья рубить. Это ж сколько берёзок на такую чушь пойдёт.

Пулю ему вогнать в лобешник что ли? Никто и не заметит. Судя по пыли на полу, в кабинет этот заходит только он сам.

— Ну ладно, тогда манускрипты свои читай, умник, — я кивнул в сторону полных собраний сочинений Ленина в количестве пятидесяти штук и вышел, не дожидаясь ответной реплики.

М-да, в нашем городе с творчеством как-то не очень. То ли дело Москва, Санкт - Петербург. Там крупные издательства. Нечета этим загибающимся «очкарикам».

Злой и разбитый, причитая на советские постулаты, я побрёл по улице сквозь поднимающуюся метель. Погода словно прочла всё, что накопилось на душе, и решила выплеснуть наружу, вздыбив могучими ветрами в небо.

М-да, вроде неплохой полёт лирической мысли. А что если доделать стихи Антона? Ну-ка, ну-ка.

Антоха, прости, но придётся доработать в том же русле. Соавторство ставить не буду, всё-таки твоё баловство — сам и разгребай свою славу. Я только чуть-чуть подделаю.

Продрогнув до мозга костей — маловата мне всё-таки одежда Антона — я забрёл в первое попавшееся здание. По иронии судьбы это оказалось Интернет-кафе.

Своего компьютера у брата не было. Врачи запретили сидеть возле всего, что излучало хоть толику излучения. Странно, но холодильник с СВЧ-печью из дома никто не убирал. Наверное, Денис Львовичу не доложили, что от работающего компьютера с жк-монитором, излучения не больше, чем от работающего холодильника. Цивилизация идёт мимо поколения СССР. Хотя с другой стороны, запуганные радиацией, те в наследство оставили только один Чернобыль. Могильников не было.

Расплатившись за время до конца вечера, я сел за компьютер и долго гонял по сети монстров, бегал с пистолетами-автоматами, практически забыв о своём собственном за поясом. Когда за окном стало темнеть, зашёл на сайты объявлений и развесил самые бескомпромиссные объявления: «Бездарный, но безумно богатый поэт, ищет продажное издательство для опубликования бумагомарательных стихов, порочащих человечество». И указал номер сотового почившего брата. В наследство достался. Всё равно Антону никто, кроме отца не звонил. Так пусть не лежит последняя модель на полке, пусть карман греет. Домой вернусь, заберу себе.

Выбравшись на улицу, почувствовал дикий голод. Это замёрзшее тело требовало ресурсов для восстановления тепла. Даже копчик застыл от раскалённой на холоде рукояти.

Поймав такси, покатил в ресторан. Но попал в престижный, фейс-контроль на входе-выходе не пустил внутрь, ссылаясь на мой внешний вид. Одежда не по размеру привлекала внимание.

Демонстрировать деньги как-то по-мальчишески, а мне взрослеть надо, быть намного старше и мудрее. Если хочу выжить. Пришлось снова ловить такси и искать магазин одежды. Памятуя о возможных камерах наблюдения в кабинках для переодевания, одевался практически по-спецназовски, плотно прижавшись к стене. Пусть лучше примут за извращенца, чем поймают с пистолетом. Извращенцами в наше время никого не удивить.

Понабрав вдоволь самой разной одежды, той, что хотел и о которой мечтал в детдоме, в ресторан уже не поехал. Зачем мне ресторан, если он может приехать ко мне домой? Дотащив сумки домой, пролистал справочник и заказал еду на дом, человек на пять. Ресторан оказался довольно близко и адрес мой приглянулся оператору, так что через сорок минут в дверь позвонили и ещё через десять я заставил горячими блюдами весь обеденный стол, не забывая засыпать чаевыми разносчика. В следующий раз быстрее привезёт.

Всё, праздник живота. Есть буду, пока не свалюсь под стол. И даже в этом случае никто ничего не скажет.

В квартире только я и фотография семьи Чудиновых.

Звонок раздался, как гром посреди ясного неба. Образ Оксаны улетучился, распался золотой пылью и растаял, как лёгкий дымок. Я едва не взвыл, подскочив с кровати, запутался в одеяле и грохнулся на пол, ощутив «радостный момент пробуждения».

Как упал в полночь на кровать, так и заснул. Но то ли ночью ворочался так, что стал похож на кокон бабочки, то ли заполз в пододеяльник, спасаясь от холода открытой форточки или кошмаров, как эскимос залезает в ледяное убежище через узкий вход-выход иглу, но запутался основательно.

— Да будьте вы все неладны! — Рявкнул невидимому из-за пододеяльника источнику звука. — Дайте хрупкий сон детства досмотреть!

Грохот взбудораженного зверя не прекращался. Выпутываясь из одеяла, поймал себя на мысли, что никаких будильников не ставил уже больше месяца. В школу не хожу, взяв неопределённый жизненный таймаут, а зачем тогда будильник? Какая школа, если не сегодня, так завтра точно прирежут?

Ухо выловило, что звонил не будильник и не в дверь, просто яростно скакал по кровати сотовый, как необъезженный конь. С вибрацией в этой модели переборщили. Не привык я к его звонку, вот и не отличил. Никто ещё не звонил. Здесь в квартире Чудиновых вообще была мёртвая зона. Территория без родни, друзей, знакомых. Даже захудалый почтальон не забредёт, даже квитанции в решётку не сунут — всё оплачивается автоматически за счёт дивидендов от акций.

— Да, да… — сквозь пододеяльник нащупал кнопки и заговорил, пятясь на свободу и стараясь вернуться на кровать одновременно. Спросонья едва снова не свалился на пол, но копчик нащупал кровать, сел, закутанный в пододеяльник, как призрак старых замков.

— Игорь Данилович? — Выплюнул динамик довольно молодой голос.

— Он самый, — прошептал, как сквозь подушку, ощущая, что непокорная пластмасса выскальзывает из пальцев. Но сжав сильнее, приглушил динамик.