Виктор Доценко - Кровь за кровь

— Если не скажешь, спрошу у Малины! — пригрозил Виктор.

Дикой умоляюще смотрел на Виктора, но тот молчал и выжидающе глядел на него в упор. Взвесив все «за» и «против» и понимая, что если дойдет до Малины его оплошность, то это может кончиться плачевно, Дикой нерешительно сказал:

— В общем, и рассказывать нечего… Антей, — шепотом произнес он последнее слово, так тихо, что Виктор скорее догадался, чем услышал, — это человек-невидимка…

— Ну, начались сказки! — фыркнул Виктор.

— Это ты напрасно, я правду тебе говорю: его никто не видел! Никто! А он знает обо всех!

— И обо мне? — не поверил Виктор.

— И о тебе…

— Чушь собачья! А может быть, его и нет вовсе?

— Как — нет?

— А так, миф! Мираж!

— Хорош миф, — поморщился Дикой. — Миф, который может украсть человек!.

— Как «украсть»?

— А так… Он единственный, кто остался на свободе после одного крупного дела! Тогда ты еще под стол пешком ходил… Так вот один из тех, кто был осужден, знал его в лицо…

— Ну и что?

— Вот тебе и «что»! Нет того человека! Прямо в тюряге украли! Так что мой тебе совет: забудь это слово навсегда! И чем скорее, тем лучше! Меньше будешь знать — дольше будешь жить! — перефразировал Дикой любимое выражение Малины…

— Товарищ полковник, пришел ответ из Курска.

— По поводу Телегина? Слушаю, капитан!

— Андрей Яковлевич Телегин, родился 16 мая 1919 года в деревне Оленево Курской области, погиб в 1945 году, в феврале месяце… После этого запроса, а точнее, даже до него, у меня возникло одно предположение, и я запросил из военного архива фотографию отца Светланы Пульке… Вот она — Раймонд Германович Пульке, а это — фото Телегина, правда пятнадцатилетней давности…

— Неужели Телегин и Пульке одно и то же лицо? — заинтересовался полковник. — Значит, ему каким-то образом удалось избежать расстрела, да еще и замаскироваться… Не понимаю, как же он рискнул появиться в своих родных местах? Наверняка же многие остались в живых из тех, кто его знал в лицо! Странно…

— Да нет, Леонид Иванович, странного ничего нет: вот взгляните на фото сегодняшнего Телегина! — Сенцов положил перед полковником фотографию человека, лицо которого было обезображено шрамами.

— Да-а! По всей вероятности, попал в катастрофу! А может, операция? Хотя вряд ли он пошел бы на то, чтобы так себя изуродовать… Установите за ним неусыпное наблюдение! Всю его корреспонденцию, и получаемую и отправляемую, — проверять!

— Уже наблюдаем четвертый день…

— Мне кажется, что тебе самому необходимо вылететь в Ригу, а здесь поручи заботу о Викторе лейтенанту Щукину, вроде толковый оказался дебютант!

— Очень толковый, только горячий!

— А ты придерживай немного… В общем, полагаюсь на твое благоразумие, действуй по обстановке! Желаю удачи!

…Виктор с Диким смотрели телевизор, вернее, Дикой смотрел, потягивая стакан за стаканом сухое вино, а Виктор читал письмо от Марины:

«Здравствуй, мой дорогой Витенька!

Уже час ночи, а я сижу и пишу тебе письмо… Твоего, конечно, ждать в ближайшее время нечего: ведь ты отделался поздравительной открыткой, спасибо и на том! После праздника нет сил заниматься, а экзамены на носу. Сегодня был неприятный разговор с родителями, хватаются за голову и говорят: «Что ее заставило броситься на шею первому встречному, ведь она была такая скромная!» И еще говорят, что ни в какую Москву меня не отпустят! Я, конечно, в слезы и пригрозила — не отпустят добровольно, убегу из дома! Ты знаешь, стала ужасно злая! Если бы ты меня сейчас увидел, то, наверно, не узнал бы! Я изменилась не только внешне, но и внутренне… Во мне вдруг пробудилась большая гордость! Сейчас считаю себя самой лучшей на свете! Я верна только тебе и буду верна до конца своей жизни! Раньше я ужасно переживала, представляя, что ты, вероятно, обнимаешь и целуешь другую. Сейчас тоже, конечно, переживаю, но по-другому. Найдешь ли, Вит, ты такую, которая будет любить тебя так же, как я? Ты помнишь ту музыку, которая играла тогда за стенкой и которая нам так понравилась? Так вот мне удалось достать эту пластинку, она называется «Кубинский танец»… Я эту музыку не могу равнодушно слушать! Мне сразу вспоминается наша последняя встреча…

Да, «я прошлое свое с тобой благословляю…». Ты извини меня за эти тоскливые строки: сама не знаю, что на меня нашло! Просто мне кажется, что с тобой что-то происходит! Тебе трудно сейчас? Скажи, может быть, тебе нужна помощь? Знай, что я готова в любую минуту все бросить и приехать к тебе! Почему так долго не пишешь Елизавете Матвеевне? Она так переживает за тебя.

Пиши, жду… Целую, твоя Марина».

Виктор отложил письмо в стол и задумался.

— Снова из Омска? — спросил с ехидцей Дикой.

— Из Омска… — рассеянно ответил Виктор, погруженный в свои мысли.

— Что же пишет твоя красотка? — И тут же добавил: — И не надоело тебе с ней возиться?

Виктор зло посмотрел на Дикого.

— Ну-ну, не злись… Я это к тому, что она далеко, а здесь есть поближе! А жисть-то «дается человеку один раз и надо прожить ее так, чтобы не было мучительно больно за…» — все это он произносил с такой гадливой улыбкой на лице, что Виктор не выдержал и со злостью бросил:

— Дур-р-рак!

— А что, — продолжал Дикой спокойно, будто ничего не слышал, — бери от жизни все, что хочешь или что можешь. Ведь на одну зарплату живут только плебеи. А я люблю хорошо покушать, прилично «прикинуться», с иголочки, девочек в кабак сводить… А это все стоит тити-мити. — Он сделал выразительный жест пальцами.

Неожиданно раздался звонок в дверь.

— А вот и Малина! — воскликнул Дикой. — Пойду открою…

Виктор был очень удивлен, что Дикой ни словом не обмолвился о том, что должен прийти Малина, это его сильно насторожило.

— Ну что, бездельники, сидите чаи гоняете? — после приветствия сказал Малина.

— Как видишь, ударник-труженик, гоняем! — в тон ему ответил Виктор. — Каким ветром задуло к нашему самовару?

— Западным, дружок, западным! Непыльная работенка подвернулась: завтра, рано утром, в Ригу с Ланой… А вот и груз! — Он поставил на стол знакомый чемоданчик.

— Сколько? — спросил Виктор, а сам удивленно подумал, что в этот раз много настораживающих моментов: не предупредили о приходе Малины, обычно груз вручали прямо на вокзале, а сейчас за день до отъезда…

— Получишь много: двадцать пять тысяч! Так что, думаю, догадался, что этот чемоданчик весьма ценный и с него не следует спускать глаз, понятно? И сегодня, и до самых рук Николая Германовича! Это не просьба — приказ! Насчет всего остального не беспокойся: Лана обо всем позаботится.

— А вот и она, — проговорил Дикой, едва раздался звонок в дверь.