Владимир Колычев - Леди-мафия

Встречалась она с ним в ресторане, в «Красе». Действительно, нейтральная территория. Этот ресторан не был ей подконтролен. Он государственный, не коммерческий. Такие, как правило, не трогают. Вернее, не трогали. Не сегодня-завтра эта машина по производству наличности отойдет под нее. Она в этом не сомневалась.

Разговор с главным ментом был недолог. Согласен ли он помогать им в решении некоторых спорных проблем? Несколько обтекаемый вопрос. А подоплека под ним такая: будешь ли ты еще доставать нас, пес цепной?

Ловко они провернули номер с порнозаписью. Видеокамера размером с пуговицу стоила дорого, за пять тысяч долларов ее купили. Но она оправдала свое назначение.

Колодобов понимал, что деваться ему некуда. Любой неосторожный шаг, и компромат ляжет на стол его начальству. А моральный облик блюстителя порядка пока еще оберегают свято. Слетит со своей должности как пить дать. А без нее он никто. Так что расклад такой: или на пенсию, или на подкорм к бандитам, третьего не дано. Выбор пал на второе.

Закрепляя дружбу с ментовским полковником, как бы невзначай Ирина передала ему конверт с десятью тысячами рублей. А если бы не выкобенивался, получил бы все двадцать пять...

Итак, с ментами местными проблемы почти решены. С прокуратурой в тесный контакт Георгий Владиленович еще раньше вошел. Многие ведь проблемы на суде могут отпасть, если обвинитель будет лоялен к подзащитному. И к судьям клинья подбили. Так что Амбал и Лось долго за решеткой не прохлаждались. Сначала их под подписку отпустили. А на суде полностью оправдали. Не было у них никаких пистолетов, и точка. Где протокол изъятия? Где понятые? А может, просто свидетели найдутся, как оружие у молодцев этих забирали? Что? Не найдутся... Что ж, на нет и суда нет.

Своими знаниями и изворотливостью Георгий Владиленович оказал им неоценимую помощь. И впредь, если что, будет оказывать. Даже если он захочет, Ирина не отпустит его от себя. Слишком ценный кадр. И Гендоса она к нему накрепко привязала. Пусть учится у старого пройдохи, опыта набирается. В будущем ему суждено стать личным адвокатом ящеровской братвы. Хорошо, когда этим делом свой человек занимается.

Георгий Владиленович посоветовал кооператив свой организовать. Пусть будет у ее организации легальное прикрытие. Многие вопросы тогда сами по себе отпадут. И «черный нал», что главное, отмывать можно будет.

Хотя, если честно, отмывать уже почти нечего. Чуть ли не вся наличность, которая в казне была, как в бездну ухнула. Слишком уж много расходов в последнее время. На суд, на прокуратуру, на ГОВД. Но это не зря. Партию оружия прикупила. Первоклассные автоматы ей предложили, израильские «узи» для спецназа. Слишком уж велико было искушение. А еще обветшавшее здание, которое они под свой кооператив арендовали, в порядок приводят.

Но деньги – дело наживное. У нее много способов снова наполнить казну. Вот городской рынок, например. Весь город несет туда свои деньги, бешеные навары снимать с него можно. Ценнейшее приобретение в их промысле. А еще Батя, «цеховик» в прошлом, бизнесмен-кооператор в настоящем. И «синие» уже не помеха...

Левая обувь уходила влет. Женские сапоги, туфли, мужские ботинки, полусапожки – все это отличного качества. Не хуже всякой «фирмы» забугорной. А в условиях тотального дефицита даже дерьмовая обувь имеет повышенный спрос.

Илья Герасимович Мясоглотов, или Батя, как называли его за глаза, считал себя богатым человеком. Его подпольные цеха, этот айсберг в воде с легальным кооперативом на поверхности, приносил миллионные доходы. Правда, делиться со многими приходилось. И с высокопоставленными чиновниками из министерства – без них никуда, и с «шишками» из ОБХСС – наивно было думать, что о его деятельности соответствующие органы даже не подозревают. И в воровской «общак» отстегивал, законные десять процентов – а это огромные деньги.

Только в последнее время с ворами он не делился. По простой причине – некому было собирать дань. Настоящая война, как в американских гангстерских боевиках, в городе случилась. Всех бойцов из «синих», из воровской криминальной группировки перебили. Остались только блатные, которые сами по себе. А это не сила.

Но свято место пусто не бывает. Заявились к нему недавно пацаны в кожаных куртках из тех, которые блатарей заменили. Нам, говорят, теперь процент отстегивать будешь. Да только он не дурак. Молодняк беспредельный – дело временное. Воры – это куда серьезнее. Просто у них сейчас, видно, проблемы какие-то, нет времени разобраться со шпаной, на место ее поставить. Но ничего, скоро появится... В общем, сказал он «кожаным» твердое нет.

Те угрожать ему начали. Тогда он, недолго думая, свою службу безопасности на ноги поднял. За руки «качков» этих невежливых схватили и вон вышвырнули.

А на следующий день звонок.

– Зря ты с нами так. Будешь теперь платить не десять, а тридцать процентов...

Он хотел посмеяться над этим. Да только не вышло.

Сегодня его как обухом по голове: жена исчезла. Молодая она у него, красивая. Ради нее с первой супругой развелся, детей оставил. Любил он ее сильно... Куда же она пропала?

Ответ не замедлил себя ждать. Раздался звонок. И все тот же бесстрастный голос сказал:

– Твоя Лиза у нас. Ничего ей не будет, не бойся. Пальцем не тронем... Но!.. Ты будешь платить?

– Ну хотя бы двадцать процентов, – не растерялся он.

– Хорошо, пусть будет двадцать. Но и от Лизки своей тогда получишь двадцать процентов...

– Я подумаю...

Думал он недолго. Деваться ему некуда. Остаться без жены он боялся больше всего на свете.

Модест Юзефович Гольденцвейг, по паспорту русский, уже семнадцать лет заведовал городским рынком. И, конечно же, успел за это время скопить немалый капитал. Ведь во все времена директора рынков имели хороший левый доход. Кто-то без справки санэпидемстанции торговать хочет – пожалуйста, отстегивай и торгуй. Там узбеки со своими дынями приехали. Куда машины поставить? Плати, дорогой, покажу. А у кого-то вообще разрешения на торговлю нет. И этот вопрос решим, не безвозмездно, разумеется... А рынок большой, богатый. И из ближних мест торговать сюда едут, и из дальних товар везут. Хорошо в Краснинске люди живут, легко с деньгами расстаются, а отсюда и оборот, и прибыль. Червонец к червонцу, стольник к стольнику, тысяча к тысяче и на выходе – миллион. Хорошо жил Модест Юзефович, не жаловался.

Блатные его не обижали. Отстегивал им процент от своей доли и жил себе спокойно. Но, говорят, нет больше его покровителей. Все вышли... Слышно, какая-то новая банда в городе объявилась. Молодняк, шпана, отмороженные – так презрительно отзывались о своих конкурентах воры. Но, видно, недооценили их?..