Федор Московцев - M&D

– Если есть п**да и рот, значит, баба не урод, – ответили ему.

Он и сам не мог не видеть, что организмы трахопригодны, и так долго разглядывал их, что сложилось впечатление, что сейчас действительно кого-нибудь выберет и вы**ет. Но, после выматывающих торгов прозвучало его обычное: «Это для меня очень дорого».

Потом поехали в ночной клуб «Hollywood Nites» на Невском. Там Игорь Викторович пригласил за столик двух девиц, явно потерянных для добродетели, в блестящих лосинах, блузках, расстегнутых на все сиськи и волосами, выкрашенными в цвета взбесившегося поросенка. Андрей был представлен американцем, не знающим ни слова по-русски, и Фарид спросил, за какую сумму девушки согласятся провести с ним ночь.

– … а то затрахал нас америкашка, хотим скорее его сплавить.

Девушки озвучии стоимость: шестьсот долларов за двоих. Фарид стал торговаться в обычной своей манере. Андрей потягивал пиво, довольный, что можно прикинуться непонимающим и просто помолчать.

– А чем он занимается, ваш американец? – спросила одна из девиц.

– Да он русский, они прикалываются, – сказала вторая.

– Не, в натуре похож, зырь, как пиво пьёт!

И они, проследив за тем, как Андрей, сделав глоток, поставил кружку на стол, решили, что да, это настоящий американец.

– Ладно, скажу вам, кто он. Он сутер, приехал в Питер за товаром, – сообщил Игорь Викторович. – Поэтому обслужите его так, чтоб он вас взял к себе в Америку. У девчат вытянулись лица и они крикнули хором:

– Наконец в нашу блядскую жизнь заглянул заебись!

И они принялись обсуждать то чудесное и невероятное, что должно произойти – их позвала новая жизнь, в иные пределы и под новыми именами.

Почувствовав, что вот-вот расхохочется, Андрей встал и пошёл на танцпол, – подальше от этого дурдома.

После клуба поехали на Староневский проспект. Там всё повторилось снова – останавливаясь возле каждой проститутки, Фарид рассматривал девушку, торговался, выяснял, как дешевле: в машине или на квартире. В машине не полагалось, но после долгих уговоров девушки соглашались и на это, и на значительную скидку. За небольшую плату работница путантреста соглашалась пустить водителя Шкоды Октавии и двух пассажиров в тур по естественным отверстиям своего тела. Однако, доведя всех до белого каления – девушку, и своих спутников, Андрея с Игорем Викторовичем, Фарид произносил обречённо: «Это мне не по карману», и отъезжал, – чтобы возле следующей девицы продолжить. Причем уже по инерции, рассвет был уже все заметнее, и в это время на улице остались самые стойкие. Андрей отметил, что таких страшных баб не видел даже в троллейбусе – какая-то Кунсткамера на Староневском.

Занималось утро. Игорь Викторович, взглянув на часы, сказал, что мосты уже свели, и пора ехать домой.

– Теперь можно смело говорить, что провели ночь с проститутками, – произнёс Андрей с печальной иронией.

– Причем бесплатно! – добавил Игорь Викторович с обычной своей ухмылкой.

Белый Мерседес неторопливо катился по окаймленному пальмами приморскому бульвару. Сидящий за рулём Наум Малленкродт, прервав рассказ о рыбалке, сказал:

– Сказать, что рад твоему приезду – ничего не сказать. Помнишь, как мы в детстве раскурили сигару у тебя на даче и чуть не сдохли? А сейчас мы с тобой, два старпера, выпьем как следует, покурим, пожрём. Закатом полюбуемся, покалякаем.

Иосиф Григорьевич ответил не сразу. До этого он лишь однажды побывал за границей – в Болгарии, и это было ещё в советские времена. Долгие годы он не выезжал даже на черноморское побережье – боялся оставить без присмотра свою епархию хотя бы на один день. И сравнивал себя с графом Дракулой, который, перемещаясь по свету, брал с собой ящики с родной землёй. Точно так же Иосиф Григорьевич мог чувствовать себя спокойно лишь находясь в родном Волгограде. Но неожиданно для самого себя и для своих близких откликнулся на приглашение Наума, отношения с которым донельзя осложнились за последние три года. И приехал к нему на другой конец света, в Калифорнию. Друг детства вдруг почувствовал острую необходимость «разрулить все непонятки», и это вдруг нашло отклик в душе Иосифа Григорьевича. Настолько это выглядело нелепо – бросить всё и уехать за бугор на целый месяц – что он тотчас не раздумывая принял приглашение.

– Нельзя было затягиваться, сигары так не курят, – ответил он. – Ужас какой-то – как вспомню, как мы валялись на траве. Голова кружилась – казалось, что это земля кружится под тобой.

– А что самое интересное, Йоська, земля на самом деле кружится.

Они расхохотались.

Машина въехала в порт. Наум припарковался на автостоянке у волнолома. Свежий бриз нёс с собой крупинки песка и швырял клубы водяной пыли на бетонный волнолом. С его подветренной стороны были пришвартованы около сотни яхт самых разнообразных классов – от прыгающих на волнах лёгких «скифов» до семидесятифутовых крейсерских яхт с мачтами размером с телеграфный столб.

Наум обвёл взглядом сверкающую на солнце бухту.

– Думаю, раскачаю тебя и ты переберешься ко мне по соседству. Лагуна Хиллз – то самое место, где не чувствуешь осени – здесь лето круглый год.

Море сверкало и переливалось, как ртуть. Иосиф Григорьевич надел тёмные очки.

– Не понимаю, как можно взять всё и бросить.

Закрыв машину, Наум повёл старинного друга к своему плавсредству.

– Ничего я не бросал – я создал себе новую реальность.

Одним из элементов этой новой реальности была 16-метровая яхта Regal Commodore, покачивающаяся на волнах в ожидании хозяина и его гостя. Рэнди, помощник Наума, поджидавший их на яхте, отдал швартовы, когда они взошли на борт, затем, пройдя на кокпит, устроился за штурвалом. Волны достигали высоты одного метра, солнце заливало необозримую водную гладь ярким блеском.

Рэнди повёл яхту в открытое море.

Наум показал гостю свой корабль – салон, кокпит, камбуз, две каюты для гостей. Не бог весть какая яхта, есть гораздо роскошнее, но практичного Наума это вполне устраивало. К транспортному вопросу он относился довольно спокойно. Неравнодушен он был к другому вопросу – жилищному, и всеми силами стремился превратить своё домовладение в восьмое чудо света.

Сразу по выходу из бухты их качнуло баллов под пять, это было своеобразное дружеское приветствие Иосифу Григорьевичу, впервые оказавшемуся в открытом океане. Ветер срывал гребешки волн и плескал ими в лицо. Яхту бешено несло и бешено швыряло. Наум приказал Рэнди держаться ближе к берегу.

Находясь внутри, Иосиф Григорьевич переживал необычные, новые для себя ощущения – чувствовал приближение волн всем телом, его ноги сами начинали подгибаться и выпрямляться, следуя движениям палубы. «Ничего, нормально, зачем к берегу, можно ещё», – ответил он на беспокойные взгляды Наума. Но тот не рискнул – сам-то привык к морским шалостям, но неизвестно, каково будет новичку.