Федор Московцев - M&D

И он принялся инструктировать – как зайти, как прилечь, что делать. Оказалось, он думал, будто Дарья не понимает, что говорит и делает, а теперь она под кайфом, и даже не просечет подмены. Андрею сделалось безумно смешно, хотя это не он, а Данила обкурился травою.

Далее произошло пусть не совсем так, как захотел Данила, но уж точно так, как хотелось Дарье. Вопреки его предположениям, замену она просекла, и получала от этого явное удовольствие. Удалось-таки услышать и стоны, и крики. Она оказалась не только довольно изобретательной, но и необычайно выносливой девушкой. Выложилась на всю катушку, до самого утра ей не удалось перевести дух и хотя бы покурить сигаретку. Настоящая мастерица, профи. Странно, что Данила не задался вопросом, где она получила такой опыт.

А во время завтрака он начал ревновать – когда, взяв чашку кофе, вышел с кухни, пошёл в зал, и там подсоединил камеру к телевизору и стал просматривать то, что ночью наснимал (он, когда коллега подменял его, записывал события на плёнку, причем при полной иллюминации – свет в спальне был включен до утра). То ли по телевизору всё было как-то более убедительно, чем вживую, то ли ему показалось, что коллега лучше работает, и он заревновал, но вернулся Данила весь подавленный. Стал метать гневные взгляды, греметь посудой, дерзить.

Тут-то Андрей почувствовал себя третьим лишним и засобирался. Пока искал одежду, слушал, как милые на кухне бранятся из-за невымытой посуды. Телевизор оставался включенным, и Андрей, хоть и скромный был человек, невольно оценил свою работу. Правда, ощущение было такое, будто тебя подменили – движения слишком торопливые, недостаточно сноровистые. Но Дарья – она была выше всех похвал! Она отдавала всю себя без остатка, такой страсти не увидишь в порно.

Он уже полностью собрался, когда в комнате появился Данила в трусах, на этот раз одетых правильно.

– Как ты можешь смотреть эту грязь, – скривился он, выключая все подряд электроприборы – радиотелефон, сплит-систему, телевизор.

Это он из-за реплик и стонов, доносящихся из динамиков, – решил Андрей – надо было сделать звук потише. Ну, высказывания в основном сводились к похабным требованиям и прибауткам, Бодрийяра явно никто не цитировал, Солженицына, кажется, тоже. И он сделал Даниле комплимент:

– Из тебя мог бы получится отличный оператор – какие ракурсы, угол зрения! Ты зафиксировал самые острые моменты!

Данила выбежал, чтобы наорать на Дарью – из-за не поглаженной рубашки. Она ходила около него, как около начинённой бомбы, не решаясь что-либо сказать. Андрей пошёл в прихожую, стал обуваться. Тут из спальни вышел полностью одетый Данила и примирительным тоном сказал, что сейчас все вместе поедем в город погуляем, а потом он отвезёт в аэропорт.

Его заскоки повергли Андрея в какую-то неопределённую тоску. Вид Данилы был настолько выразителен, такой запас неистовой страсти чувствовался за его наружным хладнокровием и размеренными движениями, что отбивало охоту куда-либо с ним ехать. Да и смысл, повторение кина уже не будет…

Но всё-таки Андрей согласился. Пока спустились во двор, Данила подуспокоился.

Они отправились в парк Горького и с тихой радостью созерцали траву и деревья. Они улыбались всему, и им всё улыбалось. Казалось, от совершенного ночью они стали лучше. Ревность и гнев Данилы самым неожиданным образом привели к тому, что к нему вернулось спокойствие и благодушие. Наверное, он стал теперь любить Дарью любовью снисходительной. Андрей желал эту девушку по-прежнему, но после обладания вожделение его утратило жало любопытства. Дарья отдыхала от стремления нравиться и от этого нравилась ещё больше. У палатки они выпили по молочному коктейлю, который показался им восхитительным. Все трое обрели невинность.

И только в самолёте, наблюдая за отъезжающим трапом, Андрей вспомнил о цели поездки и набрал телефон Данилы. Тот ответил радостно, будто ждал этого звонка всю жизнь.

– Соскучился, коллега?! Я тоже, мой молочный брат…

– Сосучкался, – угрюмо проворчал Андрей. – Что там с Ремизовым?

Некоторое время Данила изливал восторг, совсем как на семинаре «американского психолога», потом сообщил, что организационными вопросами занялся отец Льва – Ремизов-старший. У него есть своя фирма, которая несколько лет бездействует, вот через неё и планируется работать. Есть и бухгалтер на примете. Осталось только снять офис. Ремизов-старший будет представлять компанию, он бывший директор завода, хваткий мужик, и прекрасно справится. От реальных хозяев – Андрея, Льва, и Данилы – требуются только деньги на закупку товара в Эльсиноре.

«Реальный хозяин получается Лёвин папа», – заключил Андрей и решил, что не станет рисковать деньгами.

Подошла стюардесса и попросила выключить мобильный телефон, и Андрей, прервав разговор, с удовольствием это сделал.

Бессонная ночь давала о себе знать.

«Всё-таки не зря съездил», – вспоминая эту безумную ночь, подумал он, погружаясь в сон.

– Диковато всё это, если вдуматься. А выглядит реально, особенно лишние пятьсот долларов в месяц.

Просмотрев изготовленные Верхолётовым липовые гостиничные квитанции и сравнив их с настоящими, Андрей убрал бумаги в стол. Он стал гораздо реже ездить по командировкам, но по-прежнему высылал на фирму отчёты, из которых следовало, что три недели в месяц проводятся в разъездах.

– А ты не вдумывайся, – ответил Верхолётов, – если начать размышлять об основах, на которых зиждятся нравы, быстро скатишься в талмудическую ересь, запьёшь, сойдешь с ума.

Он сидел напротив, смотря на шефа ясным взглядом широко раскрытых глаз. Будучи слабого сложения и беспокойного характера, Сергей Верхолётов отличался авантюрностью и склонностью ко всякого рода тёмным делишкам. Освоившись на фирме, приобрёл весьма независимое и развязное выражение лица, но в отношениях с хозяином всегда чувствовал границу, которую нельзя переступать. Его отличало жизнерадостное свободомыслие и юмор на грани оффтопа.

Андрей задумался над услышанным. Выйдя через несколько секунд из своего задумчивого оцепенения, спросил:

– Как там растамаживается «Master», ты написал отчёт?

Верхолётов нехотя вынул из портфеля несколько исписанных листков бумаги, и положил на стол. Андрей принялся за изучение. Разрешение Госсвязьнадзора (аппарат – ультразвуковой), получение сертификатов через Москву, тупость таможенников, другие препятствия. Поддельные квитанции с печатями выглядели убедительнее объяснений, которыми нужно было оправдать то, что прибор на три месяца завис на таможне. Обычно сдержанный Ненашев раздражённо выговаривал и даже угрожал «великим и ужасным» Альбертинелли. «Ты заранее всё узнал, и дал отмашку – отгружайте, почему сейчас возникли трудности?» – спрашивал он. Андрей переадресовывал вопрос своему сотруднику, и тот приводил доводы, показывал документы, устраивал встречи с таможенниками – такими же пройдохами, как он сам.