Федор Московцев - M&D

И туманно напомнил об их встрече в офисе – стороны заинтересованы в сотрудничестве, так пусть же первый камень будет заложен как можно скорее.

У Лактионова было одно маленькое условие: работают они в паре с Денисом Еремеевым, поэтому придут вдвоём. Наверняка у Олеси есть блудливая подружка. Когда группа, проще всё организовать.

Поразмыслив, Андрей решил:

– Давай, средоточие блуда, действуй! Пусть будет пьянка, свалка, бардельера, чтобы с вахты пришёл сторож, вызвал милицию, полицию, пожарных!

Проговорив детали, они разошлись.

Лактионов с Еремеевым стали появляться в офисе каждый день – якобы по делам. Побывав в кабинете директора, направлялись в бухгалтерию. Олеся охотно принимала их, подолгу разговаривала. У парней была особенная манера общения, от них сложно было отвязаться. Слово за слово, шутки, ненавязчивая лесть, и они уже лучшие твои друзья.

Неделя ушла на установление контакта, заигрывания. В один из дней, когда Андрей предупредил, что с обеда уедет, и не вернется, в офис приходила Нелли, подруга Олеси. Вчетвером, вместе с «сурками», они мило провели три часа рабочего времени. Но после работы разошлись – дело не дошло до дела.

На следующий день, в пятницу, они заявились около часа дня, пробыв у Андрея минут десять, отправились в бухгалтерию. Через некоторое время Олеся, выглядевшая в тот день необычайно привлекательно, зашла в директорский кабинет. Выяснив всё, что нужно по работе, спросила, кивнув в сторону своего кабинета:

– Ты считаешь, это нормально – то, что они тут ходят, всё вынюхивают?

– Да это свои парни, у меня с ними намечаются дела, – беззаботно ответил Андрей.

Молча пожав плечами, она вышла.

Позже, столкнувшись с ним в коридоре, она сказала, что любит его. Андрей мысленно застонал – почему нигде не сказано, что делать с девицами, которые, пройдя огонь, воду, и медные трубы, перепробовав все что можно перепробовать, вдруг обнаруживают способность серьезно влюбиться!? Изображая озабоченность – мол, серьёзные трудности, он, ничего не ответил на её слова, лишь дежурное «потом поговорим».

Потом он уехал, и позвонил уже из машины, – предупредить, что до конца рабочего дня не появится. Всё это время «сурки» находились в бухгалтерии.

Лактионов позвонил около шести часов и сообщил, что намечается гулянка. Нелли уже на месте, а сам он идёт в магазин за напитками. Пожелав удачи, Андрей отключил телефон.

Мариам спросила за ужином:

– Ты ничего мне не хочешь сказать?

– Я разве тебе не говорил – Олеся давно уволена.

– Неужели? Ты мне ничего не говорил. Эту новость я бы точно запомнила. Так ты прогнал её, тебе можно верить?

– Как всегда. Ты же мне верила до сих пор, и, видишь, у нас всё хорошо.

Наутро «сурки» отчитались в проделанной работе. Много шумели, бегали по коридору, дым стоял коромыслом, музыка орала на полную мощность. Сторож трижды приходил, чтобы призвать к порядку, и выпроводил их в начале двенадцатого. С самого начала у Олеси не сложился контакт с Лактионовым, и он переключился на Нелли. Из офиса они поехали к ней домой, и она оставила его на ночь. Что касается основного задания, в описании его выполнения у дружных «сурков» возникли разногласия. Еремеев по телефону сообщил, что трахнул Олесю прямо на столе. Когда встретились, Лактионов, отведя взгляд в сторону, показал, что видел, как Олеся присела к Еремееву на колени, что было дальше, не знает, так как вышел из кабинета. Заявления Еремеева при личной встрече уже не были столь категоричны – теперь он скромно признался, что Олеся «посидела на его коленях, потом расстегнула ему ширинку и припала к источнику». Из офиса разъехались по домам – каждый в свою сторону. Эта трогательная история была рассказана так неубедительно, что Андрею стало ясно: это полный провал. Сурки зря потратили его время и деньги, и вдобавок подмочили репутацию перед хозяевами офисного центра. Но отступать было некуда – он уже отчитался перед женой, иными словами, извлёк пользу из события, которое не состоялось. Значит, достоверность этого события уже не имеет значения.

С такими мыслями он пришёл на работу в понедельник. Вместо приветствия сказал Олесе:

– Мы расстаёмся. Ты слишком глупа, и твои глупые поступки… В общем, так больше не может продолжаться.

Она спокойно сняла с себя пальто, повесила его на вешалку.

– Я уберу мусор.

Андрей объяснил, что дело не только в мусоре. Конечно, это негигиенично и неосмотрительно – оставлять объедки, пустые бутылки, грязную посуду и окурки на целых два дня. Волокуша жуткая, да и палево, зачем?! Дело не в этом. Дело в том, что трахаться в офисе с деловыми партнёрами директора тоже как-то неприлично – в их, Андрея и Олеси, непростой ситуации.

С видом оскорблённой добродетели она заявила, что это наглая ложь. «Сурки» пытались что-то изобразить, она отшила их обоих, и за целый вечер от них не было даже никаких намёков, никакой любовной сигнализации. Она не какая-нибудь лошица, и умеет отказывать убедительно, так, чтоб не было вопросов. А если бы хотела с кем-то из них переспать, то сделала бы это, не афишируя.

Он видел, что она говорит правду, а после разговора с «сурками» её слова звучали особенно убедительно. Но решение уже было принято, и ничего не оставалось другого, кроме как идти до конца:

– Ты знаешь моё к тебе отношение, мою страсть. Объясняю на понятном языке: мне больно видеть, как ты заигрываешь то с одним, то с другим. Этот кобель, Данила, потом эти выблядки. Как ты думаешь, мне приятно?! Давай расстанемся на какое-то время, подумаем, потом встретимся и поговорим.

И он, притворившись оскорбленным её легкомысленным поведением до последней меры оскорбления, в красках пересказал случившееся в МНТК во время конференции, и вновь коснулся вчерашнего. Она же напомнила всю историю их взаимоотношений, сказала, что вела себя как все девушки, ничего тут нет особенного, если, не имея прочного чувства, общаешься с разными молодыми людьми, но узнавая Андрея всё больше и больше, она поняла, что это не просто связь. Она стала другой благодаря их отношениям. Она полюбила.

– Всё из-за тех слов, что я тебе сказала вчера в коридоре? Ты из-за этого решил расстаться?

Она всё ещё думала, что происходящий разговор – всего лишь разговор, что ей делают внушение, строгое предупреждение, и даже возмутилась – мол, и так понятны правила игры, но если уделять ей так мало внимания, толкая при этом в объятия других мужчин…

Андрей указал ей на это её непонимание необратимости процесса. И попросил расписаться в некоторых бумагах, и показать, где что у неё находится.

До неё никак не могло дойти, что она теряет всё – и мужчину, и интересную работу.