Ричард Паттерсон - Степень вины

Взгляд Карло выразил веселое недоумение:

— Ты имеешь в виду женщину? Или просто вечеринки с коктейлем или что-то вроде этого?

— Я имею в виду именно женщин. Просто мне хочется знать, как он прожил эти годы.

— Многого он мне не рассказывал. Всегда были одна-две женщины, обычно красивые, нарядные, с хорошей работой. Но, кажется, он никогда не привязывался к ним. — Карло пожал плечами. — Может быть, из-за того, что у него есть сын, а большинство тех, с кем он общался, были бездетными. Я думаю, они просто не понимали, какое это имеет для него значение.

— Как и я; по крайней мере, так мне было сказано, — Мария улыбнулась. — Люди, нам подобные, об эмоциях просто забыли.

Карло бросил на нее лукавый взгляд:

— А все, кто вас знает, считают, что вы все еще любите друг друга.

Она рассмеялась.

— Крис не из тех, кто забыл об эмоциях, — весело воскликнула она. — И какой-то частью своей души я его терпеть не могу. — Помолчав, Мария продолжала: — Странно все это. Когда я только что познакомилась с Крисом, подумала: вот самый высокомерный человек из всех, когда-либо встречавшихся мне, такой же волевой, как и я, уверенный в своей правоте. Теперь он стал гораздо мягче, осознает свои недостатки — даже готов признать свою полную порочность. — Она слегка покачала головой. — Но почему-то вместо радости это вызывает во мне уныние. Как будто мы оба уже стали старыми.

Мгновение Карло размышлял:

— Трудно думать о нем как о старом человеке. Мне кажется, он всегда выглядел одинаково. С той поры, как я впервые приехал сюда.

Последней, на первый взгляд беззаботной фразой он, казалось, спрашивал Марию, почему она позволила ему уехать. Сделав вид, что не заметила этого, она искала — о чем еще спросить его.

— А какой была Андреа — его жена?

— Я ее плохо помню. Помню только, подумал тогда, что она похожа на тебя. — Он махнул рукой, это был жест юношеского безразличия к вещам, которые не имели к нему никакого отношения. — Я думаю, им суждено было разойтись.

Мария кивнула. Карло был слишком мал, а Пэйджит — слишком деликатен, поэтому мальчик и не догадывался, что это он был тому виной.

— Наверное, он найдет себе кого-нибудь еще.

— Не знаю. — Карло задумался. — Кто действительно нравится ему, так это Терри, но она только работает у него. Кроме того, — добавил он таким тоном, как будто это и было самым главным, — у нее муж и пятилетний ребенок.

Мария усмехнулась. Наверное, не место здесь говорить то, что инстинкт подсказывает ей: Тереза Перальта влюблена в Кристофера Пэйджита, и уже не имеет значения, есть ли у нее муж или нет его, и даже, позволяет ли она себе догадаться об этом.

— Видишь ли, Крис и Терри могут быть просто друзьями. Не обязательно быть любовниками.

Он бросил на нее ироничный взгляд:

— Сейчас ты говоришь совсем как отец. Послушать его — о сексе и говорить нечего. Тем более со мной.

Мария рассмеялась:

— Я его помню совсем другим.

Сказав эту фразу, она задумалась. Другие мысли и воспоминания овладели ее сознанием — ночь в Вашингтоне, полдень в Париже. Последнее воспоминание было горше и памятней всего. Она отогнала видения, снова улыбнулась.

— Друг для друга мы были несчастьем, — заметила она, — но, когда пришло время выбирать для тебя папочку, я поступила очень правильно.

Карло поднял стакан с водой.

— За всех нас. — И добавил: — Я знаю, что ты выиграешь, мама.

Мария подумала о том, что выиграет или проиграет не только она одна. Что в кошмаре, от которого она проснулась прошлой ночью в холодном поту, ей снились не тюрьма, не бесчестье, а Карло Карелли Пэйджит, слушающий кассету, которую никогда не должны отыскать.

Мария коснулась своим бокалом стакана Карло.

— За всех нас, — повторила она. — И прежде всего за тебя.

Посыльный официант Пол Агилар был энергичным мужчиной испанского происхождения, тридцати с небольшим лет, с черными усами, зализанными волосами и самоуверенной улыбкой. Публичная дача показаний была ему отнюдь не в тягость.

— Вы сможете опознать женщину, — спросила Шарп, — которую видели с мистером Ренсомом?

По ее уверенному поведению Пэйджит понял, что она основательно поработала с Агиларом — он будет хорошим свидетелем.

— Это было ответчица, мисс Карелли. — Агилар, выпрямившись в кресле, указал на Марию. — Даже если бы не доводилось видеть ее по телевидению, мисс Карелли трудно забыть.

— Какая галантность, — прошептала Мария Пэйджиту.

Сидевшая по другую сторону от него Терри внимательно разглядывала Агилара. Пэйджит чувствовал, что этот свидетель заботит ее.

— После того как мистер Ренсом позволил вам войти, что было дальше?

— Обычное дело. Я спросил его, куда поставить ведерко с шампанским, он ответил, что на кофейный столик. Я и поставил его туда, напротив мисс Карелли.

— В тот момент Мария Карелли сказала вам что-нибудь?

— Ничего, только поблагодарила. — Он улыбался — видимо, ему было приятно вспоминать о своем общении со знаменитостями. — Она была очень милая.

— Вы заметили что-нибудь необычное в ее поведении?

— Нет. Мне она даже показалась очень довольной.

— Почему вы так подумали?

— Она была такая шикарная, — Агилар даже нос наморщил при этих словах. — То есть я хотел сказать, такая уверенная, спокойная, как человек, который всегда знает, что ему делать.

Пэйджит понял, что это Шарп просила Агилара описать женщину непринужденную, ничем не обеспокоенную, в безоблачном настроении. Признать, что он имел возможность бросить на нее лишь беглый взгляд, официанту не хотелось.

— Было впечатление, что ее что-то беспокоит?

Легкое движение плечами означало, что эта мысль даже не приходила ему в голову.

— Не замечал.

— Или что она враждебно относится к мистеру Ренсому?

— Нет. — Он ухмыльнулся с таким видом, будто тайна смерти Ренсома раскрыта и сделал это не кто иной, как он. — Неприязни в ней совершенно не было заметно. Я решил, что они друзья, проводят время вместе. В нашей работе такое часто наблюдаешь.

Кэролайн Мастерс нахмурилась за судейским столом.

— Ему хочется представить это как свидание, — прошептала Мария Пэйджиту.

Не отрывая взгляда от судьи, он слегка обернулся к ней.

— На это я укажу в своем протесте, — выдохнул он в ответ. — Этот парень сам себя прижмет к стене.

— Мистер Ренсом говорил что-нибудь? — спросила мисс Шарп.

Агилар энергично закивал:

— Я сказал ему, что очень люблю его книги. А он ответил мне, что ради такой вот похвалы он и продолжает писать. Мне было очень приятно, что я смог сказать ему это. — И застенчиво добавил: — Вы ведь знаете, я всего лишь посыльный официант. Я человек скромный.

Пэйджиту было ясно, что за этими невинными фразами — желание обвинения сделать человечески понятными Ренсома и Агилара. Он почувствовал, как напряглась сидевшая рядом Мария.