Ричард Паттерсон - Степень вины

В ее голосе неожиданно появилась злость. Будущий лидер свободного мира, вспомнила Терри, так его называла Лаура Чейз в разговоре с Линдси Колдуэлл. Линдси говорила, что это юмор раба. Но не только юмор — горькая ирония слышалась в этой фразе. Отвращение Терри сменилось гневом.

Все нормально, говорил Джеймс Кольт. И для Марка Ренсома тоже все было нормально, когда он обращался с Марси Линтон так, как дружки Кольта обходились с Лаурой Чейз.

Кристофер Пэйджит взглянул на Терри.

Не отвлекайся, приказала она себе. Надо выиграть дискуссию. Вы прорепетировали ее между собой, и ты смогла убедить Криса.

А Лаура Чейз продолжала говорить.

— Второй разложил меня на ковре и раздвинул мне ноги. — Она заговорила как будто издалека. — Они проделали то, что проделывали со мной в одной картине, когда двое трахали меня, а остальные смотрели. Я стараюсь не вспоминать об этом фильме.

— Вы скупили все его копии, не так ли?

— Надеюсь, что все. — От переживаемого страдания ее голос снова стал мертвым. — Но теперь это уже не имеет значения, не так ли? — Снова молчание, потом Лаура сказал холодно: — Это давно уже не имеет значения.

— Скажите мне, — мягко проговорил Стайнгардт, — было еще что-нибудь?

— Тот другой перевернул меня на живот. — Пауза была долгой. — У него снова был твердый.

— Перевернул вас?

— Да. — В голосе Лауры едва заметно сквозило раздражение. — Они хотели иметь меня по-всякому.

— Вы, наверное, страдали от этого.

— Нет. Мой папаша не раз это проделывал. — Ее голос снова стал равнодушным. — Когда это происходило, я подняла взгляд. Джейми потягивал мартини, наблюдал.

Вздохнув, Кэролайн Мастерс открыла глаза.

— К сожалению, — произнес Стайнгардт, — наше время истекло.

Судья медленно покачала головой. Из магнитофона актриса ответила будничным голосом:

— На следующей неделе я не могу прийти.

— Ничего, Лаура. Позвоните моему секретарю, и мы назначим вам другое время. Нам, конечно же, надо еще поговорить.

Послышался звук легкого движения — это Лаура поднялась с кушетки.

— Знаете, что самое забавное? Я больше никогда не приду. Разве только с ней.

Ее голос прервался. Рыдание, потом конвульсивное всхлипывание, потом все смолкло. Магнитофон щелкнул.

Долгое время никто не проронил ни слова. Кэролайн Мастер провела пальцами по векам.

— И что, — сказала она, ни к кому не обращаясь, — прикажете мне с этим делать?

— Позвольте нам, — тихо проговорила Терри, — проиграть эту запись на открытом заседании.

Мгновение судья Мастерс размышляла. Потом медленно поднялась со своего кресла и вызвала стенографистку. Как обычно, та скромно уселась в углу.

— Хорошо. — Судья взглянула на Шарп. — Что скажет обвинение?

— Кассета должна быть изъята. — В голосе Шарп послышалось омерзение. — Все это, конечно, ужасно, но не имеет никакого отношения к делу.

Кэролайн Мастерс смотрела на кассету.

— Кое к чему имеет, — заметила она. — К тому, из-за чего убила себя Лаура Чейз. К тому, кем был на самом деле Джеймс Кольт. Как он относился к женщинам. Будь я историком, я страстно доказывала бы всем, что необходимо пересмотреть взгляд на Кольта. Но я всего лишь муниципальный судья. — Она помолчала. — А в данный момент я и судьей не хотела бы быть.

— Это так, если смотреть с точки зрения личной философии, — возразила Шарп. — Но, повторяю, к рассматриваемому случаю никакого отношения не имеет. Ведь речь идет об убийстве Марка Ренсома. — Шарп взглянула на Терри. — Защита пытается устроить скандал, чтобы отвлечь внимание от мисс Карелли. И окружной прокурор дорого заплатит за это — против него будет восстановлено семейство, еще не потерявшее своего влияния, семейство, в котором сын выставил свою кандидатуру на пост губернатора, и все те, кто верит, что авиационная катастрофа оборвала лучший период в истории страны.

— Кассета помогает понять, кем был Марк Ренсом, — парировала Терри. — Мы исходим из того, что он был носителем сексуальной патологии, при которой испытывал потребность в физическом и духовном господстве над женщиной, как воплощением той, кем он был одержим, — Лауры Чейз. Что касается политического урона, который могут понести окружной прокурор Брукс или мисс Шарп, то он может появиться лишь как побочный продукт их попытки сфабриковать дело. Я не понимаю, почему кассета, которую Марк Ренсом проигрывал в присутствии мисс Карелли и которая сексуально возбуждала его непосредственно перед тем, как он напал на нее, не имеет отношения к делу.

— Иными словами, — обратилась Шарп к судье, — старайся представить жертву в как можно более отвратительном виде, и тогда убийство не покажется чем-то предосудительным. Самая известная стратегия защиты, Ваша Честь, в данном случае облаченная в феминистские одежды.

— Суть нашей стратегии, Ваша Честь, — возразила Терри, — показать, что это вообще не убийство. Мы просим вас не делать выводов о кассете, не выслушав наших свидетелей. В том числе и трех свидетельниц, которых, по желанию мисс Шарп, можно было бы заслушать на закрытом заседании.

Кэролайн Мастерс взглянула на нее:

— Но единственная цель, которую я могу преследовать при этом, — принятие решения о допустимости дачи этими свидетелями показаний на открытом процессе, где суд и будет делать вывод о наличии преступного деяния.

— Вот поэтому я и прошу вас воздержаться пока от поспешных шагов. Мы думаем, вам необходимо выслушать и свидетелей и сопоставить их показания с записью исповеди Лауры Чейз.

— Кто они?

— Во-первых, Мелисса Раппапорт, бывшая жена Марка Ренсома. Потом Марси Линтон, писательница.

Судья кивнула:

— Я читала ее рассказы. А третья?

Терри ответила после паузы:

— Линдси Колдуэлл.

Кэролайн Мастерс подняла брови.

— Что нам может предложить мисс Раппапорт?

— Она расскажет об одержимости мистера Ренсома Лаурой Чейз и стремлением насиловать. Среди прочего.

— А что у мисс Линтон?

— Марк Ренсом изнасиловал ее, — тихо сказала Терри. — В Аспене, четыре года назад. Он пришел к ней под предлогом беседы на литературные темы и изнасиловал.

— И она согласна рассказать об этом?

— Да.

Судья задумалась:

— А Линдси Колдуэлл?

Терри пыталась прочитать по выражению лица ее мысли.

— Линдси Колдуэлл, — спокойно ответила она, — та, кого упоминала Лаура. На кассете, которую вы только что прослушали.

Краем глаза Терри видела, как повернулась к ней Шарп. Глаза Кэролайн Мастерс блеснули. Но вопрос она задала так же спокойно:

— А вы можете объяснить, какое это имеет отношение к делу?

— Да. Ренсом сказал мисс Колдуэлл, что у него есть другая кассета, в которой подробнее говорится об ее отношениях с Лаурой Чейз. Под этим предлогом он и договаривался о «встрече». — Терри помолчала. — Она была намечена на другой день после того, как он увидится с мисс Карелли.