Ричард Паттерсон - Степень вины

Она помолчала:

— Думаю, как раз эта неожиданность ему и нравилась.

— Но это было по обоюдному согласию?

Раппапорт закрыла глаза:

— Да.

— Он хоть раз ударил вас?

— Нет. — Раппапорт сделала паузу. — Ни разу не ударил, и ни разу это не было без моего согласия.

Терри видела, что Кэролайн Мастерс отметила это про себя.

— Увлеченность мистера Ренсома изнасилованием… — задала вопрос Кэролайн. — Вы связывали это с Лаурой Чейз?

— Только в последний раз. — Раппапорт взглянула на Терри. — Но, кажется, мисс Перальта считает это важным.

— Что же было?

Раппапорт не отвечала, доставая новую сигарету. Терри вспомнила, какое у нее было лицо, когда она впервые рассказывала о том случае, свое собственное чувство, когда узнала, что для Мелиссы Раппапорт это была последняя близость с мужчиной. Но по тому, как она ответила судье, можно было подумать, что случай этот — нечто второстепенное и она сказала о нем только ради Терри; лишь по дрожанию ее рук можно было догадаться, как много значит для нее это воспоминание.

— Это была наша последняя близость с Марком. — Как бы желая успокоиться, Раппапорт сделала медленную затяжку. — Перед этим у меня создалось впечатление, что он опять потерял всякий интерес ко мне — что мотив изнасилования выдохся, как и то, что было прежде. Однако на этот раз было небольшое добавление. Когда он бросил меня на кровать, я увидела, что по видеомагнитофону идет фильм с Лаурой Чейз. — Она пожала плечами. — Качество записи было очень плохим.

У Терри мелькнула мысль о Стайнгардте, беседующем с Лаурой Чейз. «Вы выкупили все копии фильма?» — спросил Стайнгардт. «Надеюсь», — ответила Лаура.

— Холостяцкий фильм? — спросила Кэролайн. — С двумя мужчинами?

Раппапорт удивленно посмотрела на нее.

— Что мне больше всего запомнилось, — тихо произнесла она, — так это то, что Лаура Чейз кричала, когда они проделывали это. По какой-то непонятной причине это врезалось мне в память. И еще то, что сексуальная потенция Марка неожиданно возросла.

После короткой паузы судья Мастерс спросила:

— Вы сказали, что это было в «последний раз». После этого вы с Марком развелись?

— Да.

— Из-за этого случая?

— Из-за него и по другой причине. — Мелисса Раппапорт погасила сигарету. — После того случая Марк пошел в бар с друзьями. Вернулся поздно, пьяный и рассказал мне, что у них была «теоретическая дискуссия» о разной сексуальной практике. А потом громко осведомился: не соглашусь ли я, чтобы двое из них трахали меня. А он будет смотреть.

Терри, пораженная, обернулась к ней. Судья Мастерс оставалась спокойной, Мелисса вообще перестала замечать кого-либо в комнате.

— Что бы ни делала Лаура Чейз, — бормотала она, — он хотел, чтобы я делала то же самое. Я для него никогда не существовала сама по себе. И Лаура, если смотреть глубже, не была сама по себе. Мы обе, живые или мертвые, были вместе во всех его желаниях и комплексах. Нас нельзя было разделить.

Кэролайн Мастерс медленно кивнула. Но Раппапорт по-прежнему не замечала ее и, кажется, ни с кем не собиралась говорить.

Терри спокойно произнесла:

— Думаю, теперь вам видна связь, Ваша Честь. Если не принимать во внимание отсутствие согласия, то роль фильма в воображаемом изнасиловании та же, что и кассеты Лауры в попытке Ренсома изнасиловать мисс Карелли.

Кэролайн обернулась к ней; кажется, она была рада возможности переключить внимание.

— Я вижу эту параллель, Терри. Но, как мы договорились, выводы я сделаю после того, как заслушаем второго свидетеля.

— В таком случае и я воздержусь от высказывания своих аргументов, — заявила Шарп. — Но с разрешения судьи я хотела бы задать мисс Раппапорт один или два вопроса.

Судья взглянула на Мелиссу — та сидела, сложив руки на груди, необычайно спокойная — и снова повернулась к Шарп:

— Хорошо.

Кивнув, Марни обратилась к свидетельнице:

— Когда вы говорили о связывании, вы упомянули о том, что ваш муж «потерял интерес». Не могли бы вы объяснить, что имели в виду?

Мелисса посмотрела на нее:

— Я имела в виду то, что я больше не возбуждала его.

— Под возбуждением…

Женщина закурила сигарету.

— Под возбуждением, — холодно сказала она, — я понимаю нечто противоположное вялости, пассивности.

Шарп смотрела на нее.

— Иными словами, у него больше не наступала эрекция?

С удивлением Терри вспомнила, что тот же самый вопрос задавал ей Пэйджит после ее первой встречи с Мелиссой Раппапорт. Теперь, как и тогда, она не знала ответа.

— Да, — вымолвила наконец Мелисса. — Это было один или два раза.

— И после этих неудач мистер Ренсом придумал игру в изнасилование?

Куда же клонит Марни, гадала Терри.

— Да, — ответила Мелисса. — Это так.

— И вы говорили, что после связывания он едва мог смотреть на вас. Сказался ли здесь комплекс вины?

— Не знаю. Возможно, было смущение из-за того, что у него возникло такое желание. — Она отвернулась в сторону. — Или из-за того, что я соглашалась на это.

Терри увидела, что Кэролайн Мастерс смотрит на Раппапорт с выражением озабоченности. Но по сравнению с той женщиной, с которой Терри встречалась в Нью-Йорке, Мелисса теперь не казалась столь удрученной, как будто, осознав то, что произошло, она стала постепенно избавляться от мыслей, отравляющих сознание.

— После того как он симулировал изнасилование, — спрашивала Шарп, — мистер Ренсом избегал смотреть на вас?

— Да. Иногда.

Шарп помолчала в задумчивости.

— Вы уже говорили, что «мотив изнасилования выдохся». Означает ли это потерю интереса к вам?

Взгляд Мелиссы Раппапорт стал строже:

— Это означает уменьшение частоты, если вы это имеете в виду.

— Частично это. Но означает ли это импотенцию?

Вопрос удивил Терри.

— Разве мисс Раппапорт говорила об импотенции? Что-то не припоминаю.

— Марк не был импотентом, — вмешалась Мелисса. — Лишь какое-то время до случая, связанного с Лаурой Чейз, у него не было эрекции. — В ее голосе появилась горечь. — Но это, конечно же, было из-за моей недостаточной привлекательности. С помощью Лауры Чейз Марк был мужчиной что надо.

Шарп пожала плечами, как бы давая понять, что не желает более затруднять свидетельницу.

— Благодарю вас, мисс Раппапорт.

Терри включила ночник, поцеловала Елену в макушку.

— Спокойной ночи, солнышко. Я люблю тебя.

— Навечно?

— Навечно, — дала обычный ответ Терри. Эта формула появилась у них с той поры, как, напуганная открывшимся ей понятием времени, Елена вытребовала у Терри обещание никогда не стареть и не умирать. О том, что она чувствует себя сегодня ровесницей собственной матушки, Терри Елене говорить не стала.

Прошла в гостиную.