Ричард Паттерсон - Степень вины

— Когда вы находитесь в суде, слова имеют буквальный смысл. Я выступала обвинителем в нескольких делах об изнасиловании, там мужчины уверяли, что «нет» означает «да». Если бы такие выкрутасы могли служить оправданием, то дело дошло бы до того, что какой-нибудь из этих мужчин стал бы насиловать женщину прямо в нашем присутствии.

— Не утрируйте, — возразила Колдуэлл. — Ренсом не пытался изнасиловать меня лишь по той причине, что был убит мисс Карелли. — Голос ее был спокоен, но холоден. — Любопытна причина его обращения ко мне — она мне ясна, что бы он ни говорил, — его жгучее желание подогревалось тем, что я — женщина, достигшая успеха в жизни, и феминистка. Как и вы, полагаю. — Линдси помолчала. — Невольно напрашивается вопрос: а как бы вы себя чувствовали, мисс Шарп, если бы Марк Ренсом позвонил вам?

Шарп отодвинулась от Линдси, глядя на нее со странным и обиженным выражением.

— Это совершенно исключено.

— Так ли?

Кэролайн Мастерс подалась вперед:

— Я поняла вашу точку зрения, Марни. И вашу, мисс Колдуэлл. Есть что-нибудь еще?

Шарп тут же отвернулась от Линдси.

— Только одно замечание, — спокойно сказала она. — У нас нет оснований говорить о сексе или о доказанном факте шантажа. И тем более об изнасиловании. Факт тот, что пятьсот миль, разделявшие мистера Ренсома и мисс Колдуэлл, так и остались непреодоленными. И все, чем мы располагаем, — это междугородный звонок, суть которого мисс Колдуэлл передала нарочито непонятно и который свидетельствует ни о чем ином, как о ее личных проблемах. Которые останутся, это надо отметить, ее сугубо личными проблемами.

— На это надо смотреть как на полноценную улику, — вмешалась Терри. — И суд несомненно должен заслушать показания мисс Колдуэлл. Мисс Шарп сможет участвовать в перекрестном допросе. А после этого суд будет решать, как рассматривать звонок мистера Ренсома к мисс Колдуэлл, который так же мало напоминает сбор материала для книги, как изнасилование — медовый месяц.

— Проблема в том, — сказала судья Мастерс, — что речь здесь идет не об изнасиловании. Которым и оправдывает свои действия мисс Карелли.

Почувствовав, что Кэролайн ее не поддерживает, Терри выдвинула новый аргумент.

— Оправдательными аргументами мисс Карелли, — ответила она, — являются и сексуальные особенности этого человека, и его сексуальное поведение в отношении мисс Карелли. Которое — и она может это подтвердить — выражается и в некоторых мнимо «неясных» подходах, которые Марк Ренсом использовал и к мисс Колдуэлл.

— Но мы, — продолжала судья, — рассматриваем бесспорные улики, чтобы, основываясь на них, решить: действовала ли мисс Карелли в целях самообороны и, следовательно, можно ли говорить о возбуждении уголовного дела. Вы должны признать, Тереза, что случай, который мы рассматриваем, не может быть определен как «акт, сходный» с изнасилованием.

— Это зависит от того, о каком акте мы говорим. — Терри еще раз подошла к проблеме с новых позиций. — Я предлагаю следующее: не принимать решения, пока не проявится полностью версия защиты, которая складывается не только на основании показаний мисс Раппапорт, мисс Колдуэлл и записи беседы психиатра с Лаурой Чейз. Можно рассчитывать на появление новой обширной информации, и у суда будут все возможности для принятия обоснованного решения.

Кэролайн слегка улыбнулась.

— Не занимайся сегодня тем, — заметила она, — что можно перенести на завтра. Особенно когда принимаешь решение.

Терри улыбнулась в ответ.

— Никогда не принимай решение по делу сегодня, — ответила она, — если завтра это можно сделать лучше.

Улыбка судьи Мастерс погасла, она медленно кивнула:

— Хорошо, Терри. Вы отстояли свои позиции. Я приму решение, заслушав других ваших свидетелей. — Она обернулась к Линдси Колдуэлл: — Извините, что забыли о вас, мисс Колдуэлл. Но с точки зрения суда предложение мисс Перальты заслуживает внимания.

— Понимаю, — ответила Линдси.

— Рассчитываю на это. — Судья повернулась к Шарп: — Марни, если у вас появятся новые кассеты, касающиеся мисс Карелли, Лауры Чейз или мисс Колдуэлл, известите меня немедленно. — Она сделала паузу, чтобы подчеркнуть то, что собиралась сказать. — Немедленно и конфиденциально. И если содержание какой-либо из этих кассет будет предано огласке по инициативе обвинения, я буду рассматривать это как сознательный отказ от участия в процессе. Дело будет прекращено. И, прекращая дело, я объясню почему.

У Шарп был удивленный вид.

— Есть ли необходимость у суда, — спросила она, — брать на себя ответственность за сохранность улик и делать это столь экстраординарным путем?

— Эта необходимость диктуется моим пониманием порядочности. Поэтому я принимаю на себя ответственность. — Кэролайн Мастерс обернулась к Линдси Колдуэлл: — Если я приму решение, на которое рассчитывает мисс Перальта, я извещу вас об этом. И вы объясните все тем, кому нужно.

— Спасибо. Возможно, придет время, и я объясню все семье независимо от того, как будут складываться дела здесь. Но в какой момент это произойдет и произойдет ли, я должна решить сама.

— В конечном итоге, — проговорила Кэролайн, — может получиться так, что я вынуждена буду заставить вас сделать это. Необходимость такого решения будет тяготить меня. Но это часть судейской миссии. Может быть, вы будете более снисходительны ко мне после этого объяснения.

— Несомненно.

— Конечно же, у сексуальности широкий спектр. Но вы могли этого не знать в девятнадцать лет. Как кажется, многие люди сталкиваются с подобными трудностями, причем происходит это в любом возрасте. — Слова Кэролайн Мастерс звучали медленно и отчетливо, как будто для того, чтобы Линдси непременно услышала ее. — За почти двадцать лет работы адвокатом и теперь судьей я близко соприкасалась с проблемами виновности и невиновности — как моральными, так и правовыми. Из всех людей, имеющих отношение к гибели Лауры Чейз, вы, как мне кажется, пострадали больше всех, хотя виноваты менее других. Не судите себя строго.

В глазах Линдси Колдуэлл было удивление. Неожиданно Кэролайн встала, протянула руку:

— Удачи вам, мисс Колдуэлл.

Актриса пожала ей руку.

— Удачи и вам, — тихо сказала она. — Спасибо.

Судья Мастерс вызвала своего помощника. Не прошло и минуты, как Линдси и Терри, сопровождаемые двумя бейлифами [37] Помощник шерифа, полицейский при судебных органах. , спускались в грузовом лифте, думая каждая о своем. Наконец Линдси повернулась к Терри:

— Вы хорошо действовали, Терри. Она, как мне кажется, собиралась вынести решение не в вашу пользу.

— Мне тоже так кажется.

Они оказались в подземном гараже. Черный лимузин актрисы с непрозрачными стеклами был припаркован у лифта. Бейлифы, повернувшись, ушли, шофер Линдси Колдуэлл ждал по другую сторону автомобиля.