Ричард Паттерсон - Степень вины

— Расскажете. — Голос не был ни равнодушным, ни участливым. — Вы нам все об этом расскажете.

По его тону было ясно: в полицейском ведомстве ей предстоит провести долгие и долгие часы. Встав, Мария поняла, что ноги плохо держат ее. Я в порядке, сказала она себе. Просто долго сидела.

— Ди Стефано проводит вас, — сказал Монк. Полицейский с унылым лицом взял ее под руку. Нетвердо ступая, поддерживаемая и направляемая им, она пошла к двери. Сколько часов, подумалось ей, прошло с того времени, когда она впервые вошла сюда, взяла бокал из его рук? Слушала женский голос с магнитофонной ленты, говоривший ей, чего хочет от нее Ренсом?

Оборачиваясь, Мария почти надеялась, что увидит пустую комнату.

Магнитофон все еще стоял на кофейном столике.

Второй коп складывал бокалы в сумку. Слева от него Шелтон переворачивала Ренсома на спину. Ренсом уставился в потолок пустым и пристальным взглядом, а в это время она рассматривала его рубашку, пальцы. Натянула пластиковые пакеты на его руки.

Мария почувствовала — и это было неожиданно и совершенно непостижимо, — что не может, совершенно не может оставить их здесь с Ренсомом.

— Идемте, мисс Карелли.

Дверь закрылась за ними.

Коридор этажом ниже почуял чрезвычайное происшествие. Консьержка, несколько туристов, мужчина средних лет, обнимавший за плечи некое существо, похожее на дорогостоящую проститутку. И больше никого. Та часть сознания Марии, что сохранила способность к здравым рассуждениям, отметила: пресса пока не знает.

Снаружи было холодно. Пока они шли к патрульному автомобилю, она окидывала взглядом городской пейзаж вокруг Ноб-Хилла, но не видела ничего. Потом за ней захлопнулась дверца автомобиля, стало тесно и темно.

Оказавшись на заднем сиденье, Мария увидела перед собой металлическую решетку, отделявшую ее от Ди Стефано. Тот запустил двигатель.

— Подождите немного, — попросила она. — Откройте, пожалуйста, окно.

Дворец правосудия был огромным монолитом — длиннее футбольного поля и совершенно безликим. Коридор уныл, как отделение «Скорой помощи»: свет матовых лампочек, голые стены, на полу — зеленая виниловая плитка, стертая ногами бесчисленных посетителей. Ренегаты городского дна сновали по коридорам, обделывая свои делишки с полицией. У Марии было фантастическое ощущение человека, попавшего в иной мир.

Ее провели на седьмой этаж, через дверь с надписью черными буквами: «Убийства», и поместили в комнату без окон под номером 8-11. Кто-то принес кофе с порошковыми сливками и палочкой для размешивания. Она осмотрелась: длинный стол, жесткие деревянные стулья, желтые стены, пол с зеленым ковровым покрытием. Кофе был некрепкий и на вкус горький.

Она ждала два часа.

Что они там делают? Глядя на голую стену, Мария мысленно повторяла вместе с Шелтон все стадии экспертизы: вот та дюйм за дюймом [7] Дюйм равен 0,0254 метра. осматривает тело, вот ее палец скользит по царапинам на ягодицах Ренсома, вот она застыла над раной. Что она там увидела?

Мария задумчиво потрогала синяк под глазом.

Синяк набух и отозвался на прикосновение болью. А стоило повернуть голову — болела расцарапанная шея.

Ногти. Шелтон их осматривала. Посмотрела и у Ренсома. После этого снова осмотрела рану. Потом Марию увезли.

В дверях появился Монк.

— Жалоб нет?

— Нет.

— Вы готовы отвечать на вопросы?

— Да. — Она почувствовала прилив энергии. — Мне хотелось бы поскорее покончить с этим.

Он вышел и через некоторое время вернулся с магнитофоном. Поставил его на стол между ними.

Мария, как зачарованная, смотрела на аппарат.

— Что здесь записано? — наконец спросила она. Монк посмотрел на нее оценивающим взглядом.

— Чистая кассета, — ответил он. — У нас записываются все допросы.

Это почему-то оказалось для нее неожиданностью. Не сводя глаз с магнитофона, она кивнула.

Монк нажал кнопку. Мария смотрела, как катушки стали медленно вращаться.

— Это предварительное следствие по делу об убийстве. — Полицейский говорил нарочито монотонным голосом. — Тринадцатое января, четыре часа пять минут пополудни. Потерпевший — Марк Ренсом. Допрашивается Мария Карелли. Допрос веду я — инспектор Чарльз Монк.

Из внутреннего кармана пиджака он вынул небольшую белую карточку.

— Мисс Карелли, мы обязаны поставить вас в известность о ваших правах. С этой карточки я буду зачитывать вам соответствующие положения. Отвечайте, пожалуйста, отчетливо и ясно.

— Хорошо.

— Вы имеете право на молчание. Это означает, что вы можете не отвечать на какие-либо вопросы. Вам это понятно?

— Да.

— Все, что вы говорите, может быть использовано против вас в суде. Это понятно?

Мария смотрела, как катушка сделала один оборот, потом другой…

— Мисс Карелли?

— Да. Мне понятно.

— По вашей просьбе на допросе может присутствовать адвокат. Если вы не в состоянии нанять адвоката, его помощь будет вам обеспечена. Это вы понимаете?

— Да. Конечно.

— Есть необходимость присутствия на данном допросе адвоката?

— Нет.

— Готовы ли вы отвечать на мои вопросы?

— Да. — Оторвав взгляд от магнитофонной ленты, она выпрямилась. — Он изнасиловать меня пытался. Это кого-нибудь здесь волнует?

Минутное замешательство, и Монк невозмутимо приступил к допросу.

— Вы были знакомы с Марком Ренсомом?

— Как и все, я знала его. — Она уточнила: — Марк Ренсом был знаменитостью. Но я никогда не встречалась с ним до сегодняшнего дня.

— Как вы оказались в его номере?

— Это связано с моей работой. — Помедлив, она сказала: — Сколько раз мне объяснять одно и то же?

Минуту Монк рассматривал ее.

— Лично я все это знаю, — ответил он. — Но идет магнитофонная запись.

— Ну хорошо. — Она пожала плечами. — Я — тележурналистка, из Эй-би-си. С осени участвую в программе «Дидлайн», готовлю интервью.

Неожиданно Марии захотелось, чтобы Монк подтвердил, что была у нее жизнь и вне этой комнаты.

— Вы смотрели — по вторникам, вечером?

Инспектор молчал, не желая, чтобы тон допроса изменился.

— Жена смотрит, — наконец буркнул он. — Продолжайте.

— Вот почему я встретилась с ним. Собиралась обсудить будущее интервью.

— Кто организовал встречу?

— Это была его идея. — Мария уловила горечь в собственных словах. — Он позвонил мне.

— Куда?

— Он разговаривал с моими сотрудниками в офисе. В Манхэттене. — Она помолчала. — А я позвонила ему из дома.

— Что он сказал?

— Сказал, что, по его мнению, мне будет интересна книга, которую он только что закончил.

— Он говорил, о чем эта книга?

— О Лауре Чейз.

Монк не спросил, кто она; но все-таки, подумала Мария, на магнитофонной кассете надежней, чем в головах людей, хранится память о богине киноэкрана, которая, сунув себе в рот револьверный ствол, нажала на спусковой крючок.