Дэнни Кинг - Дневник налетчика

Без десяти девять я велел Гасу выйти и загнать машину с подъездной дорожки в гараж. И предупредил: если что, он никогда больше не увидит Нину и Жасмин.

— Только не думай, что я на такое не способен. Это ошибка, — сказал я. — Если я обращался с тобой более или менее прилично, это не значит, что со мной можно шутить.

Гас недоуменно уставился на меня, пытаясь понять, что я имею в виду под более или менее приличным обращением, потом развернулся и пошел загонять машину в гараж.

— Не выходи из тачки и не смотри по сторонам! — приказал я, забравшись на заднее сиденье. — Поверни зеркальце заднего вида.

— Но я ничего не смогу увидеть! — заныл он.

— Смотри в боковые зеркала.

— Как можно нормально ехать, глядя в боковые зеркала?

— Ты не экзамен на вождение сдаешь, мать твою! Твой банк в десяти минутах езды. Трогай!

Гас перевел свою снабженную защитой от идиотов машину в режим «ЕЗДА» и направился к банку. Поскольку я сидел пригнувшись, мне трудно было сказать, где именно мы находимся, но чувствовал, что мы быстро приближаемся к цели, хотя Гас оказался из рук вон плохим водителем. Через каждые двести ярдов он жал на тормоза или резко вилял в сторону, ругаясь себе под нос. Кроме того, он постоянно извинялся перед окружающими.

— Извините! — махал он рукой и добавлял: — Нет-нет, я сказал: «Извините!»

Я не видел, за что он там просил прощения, но меня это стало раздражать. Какой-то кретин обогнал Гаса на повороте и обозвал сукиным сыном. Гас снова поднял руку и извинился. В ответ этот нахал показал нам в зеркале средний палец.

— За что ты извиняешься? Он же тебя подрезал! — возмутился я.

— Я должен был раньше его пропустить. Это моя вина.

— Ты был абсолютно прав. Тебе следовало бы поехать за ним и обозвать его придурком.

— Вежливость ничего не стоит, — коротко объяснил он.

Подъехав к банку, Гас припарковался в обычном месте и открыл лавочку. Он знал, чего от него ожидали, так что мне оставалось только держать пальцы скрещенными на удачу. Если он решит позвонить легавым, шансов удрать у меня почти нет. Однако в таком случае он должен сделать ставку на то, что мы с моим сообщником блефовали, угрожая убить его близких, и что я использую их благополучное возвращение, чтобы скостить себе срок, — если, конечно, мой сообщник на это пойдет. Мы ведь могли договориться так, что, не услышав к такому-то сроку мой звонок, он сам предпримет необходимые шаги. Это игра, и ставки в ней достаточно высоки, но с точки зрения приоритетов твоя семья невозместима вне зависимости от того, обделаются бандиты со страху или нет. Все зависит только от тебя: поставишь ты их безопасность против денег фирмы (к тому же застрахованных от ограбления)?

Полчаса, пока я ждал Гаса с деньгами, были самыми долгими в моей жизни (и, очевидно, в его жизни тоже), но когда он вышел, я почувствовал себя на миллион долларов. К сожалению, вынес он только сто двадцать пять фунтов, так что пришлось довольствоваться ими.

— Садись! — велел я ему.

— Что? Почему вы не можете просто взять деньги и отпустить мою жену?

— Ты думаешь, я оставлю тебя здесь с кучей телефонов? Залезай и жми на газ.

Для Гаса, который, похоже, считал, что его участие в игре окончено, это было ударом.

— Пожалуйста, отпустите нас! — ныл он, пока мы ехали из города в деревню.

— Отпущу, не боись! Очень скоро.

Мы свернули на узкую проселочную дорогу, и вдруг Гас нажал на тормоза. Машину занесло, он стал отчаянно сигналить. Я хотел было спросить, какого черта он вытворяет, но тут услышал ответный сигнал. Посмотрев назад, я увидал двух маразматиков, выглядывающих из фургона и кроющих нас последними словами.

— Зачем ты заехал на эту дорогу, придурок недоделанный? — вопил один.

— Кому ты сигналишь, урод? — вторил ему другой.

Я не видел, что произошло, но, похоже, они выехали перед Гасом из-за поворота, и в результате мы все оказались на лугу. Водитель вылез из фургона и начал размахивать руками, в то время как Гас пытался разрулить ситуацию своими обычными извинениями.

— Все, с меня хватит! — заявил я и вышел из машины.

— А ты кто такой, мать твою? — возопил водитель. Не успел он закончить фразу, как я открыл огонь по его фургону. Бах-бах-бах! Переднее стекло, шины, радиатор, фары — все разлетелось вдребезги. Водитель и его пассажир съежились, пытаясь спрятаться.

— Боже правый! — заорал шофер, когда я одним прыжком оказался рядом с ним.

Я сунул горячее дуло ему в шею и велел никогда больше не хамить другим водителям. После чего залез обратно в легковушку Гаса, приказав ему сесть за руль.

— Нельзя так обращаться с людьми! — возмущенно воскликнул он.

— Банки грабить тоже нельзя, но это никогда меня не останавливало.

Минут через пять мы подкатили к старому амбару; я велел Гасу ехать дальше, внутрь. Потом вышел из машины, сунул деньги в заготовленный заранее рюкзак и вывел на улицу мотоцикл.

— Руки! — сказал я, склонившись к водительскому окошку, и приковал Гаса к рулю.

— Куда вы? И где мои близкие? Вы сказали, что отпустите их, когда получите деньги. Я дал вам деньги — где моя жена и дочь?

Я поднес к губам палец и вытащил из кармана мобильник. (Маленький намек для вас: платите за телефонные разговоры! Никаких счетов, контрактов, никакой суеты и возможности вас проследить.)

— Все нормально, отпусти их, — сказал я и сунул сотовый телефон обратно в карман. — Они милях в десяти отсюда, в такой же глуши, как и ты. Пара часов — и вы снова будете вместе у телика. Да, чуть не забыл! — Я нагнулся, вытащил из зажигания ключи и бросил их за живую изгородь. — Пока, Гас.

— Погодите! Как же меня найдут?

— Ты шутишь? Я только что расстрелял фургон в миле отсюда. Вскоре сюда примчатся все полицейские машины города.

Я помахал ему ручкой и, скрывшись из виду, сменил маску на шлем, а потом поддал газу, чтобы разделить с Томом выручку.

Репортажи о грабеже и особенно связанной с ним стрельбе заполнили все газеты на несколько дней. Гас, Нина и Жасмин рассказывали о тяжелом испытании, которое им пришлось пережить, и позировали перед фотокамерами, пока всем не надоела самая скучная в мире ограбленная семья и публика не переключилась на другие сенсации. И лишь через неделю после ограбления воздушный шар с треском лопнул.

В десять утра в среду зазвонил мой мобильник.

— Крис? Это Том. Послушай, ты должен мне поверить: это неправда!

— Что? О чем ты говоришь? Что неправда?

— Богом клянусь, она все выдумала. Я к ней не притронулся!

— К кому не притронулся? О чем ты говоришь, Том?

— Ты не смотрел сегодня новости? И не читал газеты?

— Нет, я только что встал.

— Эта девчонка… Она заявила, что я изнасиловал ее.