Сергей Лесков - Под чёрным флагом

– А где же мне ещё жить? Ты кто?

– Толя, это я, Исаков Толя… тёзка твой из Новгорода.

Трехсекундное замешательство, после которого щелкнул открывающийся замок подъездной двери, одновременно в динамике раздался голос:

– Братуха, третий этаж, поднимайся скорее!

Они обнялись, ничего не говоря друг другу, прямо около открытой двери квартиры, и стояли так секунд десять, – слов почему-то не было никаких, да, видимо, они в них и не нуждались.

Через десять минут на кухонном столе стояла немудреная закуска, в основном состоящая из консервированных овощей и мясных нарезок, и бутылка импортной водки. Лобунько колдовал что-то за кухонной плитой, – оказалось, ставил вариться пельмени собственного изготовления. Исаков Толя и не предполагал, что его армейский тёзка еще и кулинарией занимается.

– А у меня, походу, хобби такое появилось, – объяснил Исакову хозяин квартиры, – как-то однажды очень резко захотелось самому что-нибудь сварганить, вот с тех пор и остановиться не могу. Обязательно тебя еще удивлю своей кулинарией. Извини, что сейчас, кроме моих пельменей, ничего нет, но они очень достойные. Сейчас оценишь под водочку.

Пельмени действительно были достойными, впрочем, как и водочка. Друзья выпили по одной, затем по второй, затем третий раз не чокаясь, знатно покушали, а потом – под остатки водочки и пельменей – и беседа размеренная потекла. Сначала про себя рассказал Толя Лобунько:

– А ты знаешь, брат, у меня после службы не заладилось как-то… Пытался попасть на хорошую работу, не получалось никак, всегда что-то не устраивало. Потом решил бизнесом заняться, но очень скоро понял, что с моим первоначальным капиталом можно лишь уйти в длительный запой, потом сдать бутылки и начать также длительно опохмеляться. А вот потом мне свезло: встретил случайно пацанов, угонами занимающихся. А я, как ты помнишь, всегда на тачках помешан был. Короче, сошлись мы с ними. И началась моя криминальная карьера. Правда, не очень долго она длилась. Приняли меня менты через годик, но зато этот год интересно жил. Да и «бабулек» хватало. Дали пару лет. Вышел. Всё повторилось по-новой. Только срок уже несколько другой. Короче, год назад снова по звоночку выскочил. С семьей полный ноль, – так и не нашел свою половинку… детей конечно же нет. Сейчас в той же теме тружусь, но уже в серьезной команде, всё по-взрослому, да и сам уже тачки не вскрываю, другие задачи передо мной, и деньги другие. Вот, квартирку неплохую прикупил. Однокомнатная, правда, но мне хватает. Не буду тебя грузить своим криминалом, ни к чему тебе. Ты сам как? А то всё обо мне… Как у тебя дела? Каким ветром в Москве оказался?

Исаков, пока Лобунько рассказывал ему свою жизнь, пытался понять: тот ли перед ним человек, с которым он более десятка лет назад делил и хлеб, и кров, и жизнь порою одна на двоих была. И, чем больше анализировал рассказ и поведение тёзки в настоящий момент, выражение глаз, даже порою интонацию сказанного, тем больше приходил к выводу, что перед ним тот же Толян, тот же братишка, – как они называли друг друга ещё в той, боевой молодости. И совсем не пугали Исакова его судимости и криминальный образ жизни. Многие после той войны ушли в криминал. Здесь тоже можно существовать, и порою даже быть честнее и порядочнее, чем те многие, которые находились вроде бы и вне криминала, даже числящиеся в почёте у местных властей, да и не только местных…

И Анатолий решился. Ну, на кого он мог ещё положиться без всякого страха и сомнения, как не на Лобунько, с которым они действительно давно потеряли счет, кто из них кому чаще жизнь спасал, от пули прикрывал…

Рассказывал Толя всё обстоятельно, не торопясь, по порядку. Не скрывал от боевого товарища ничего. И о плане своём тоже рассказал, и о частном сыщике, и о намерении найти в Москве ствол. Ничего не скрыл Исаков. Смотря на реакцию Лобунько, которую тот хоть и скупо, но демонстрировал, понимал, что правильно всё делает, должен столичный брат и помочь, и поддержать бывшего боевого брата. И не ошибся. Когда Исаков закончил, друзья молчали несколько минут, потом Лобунько долил до конца остатки спиртного, выпили, москвич перевернул стопки кверху дном и сказал:

– Всё, пока не решим твои московские дела, ни грамма. Ствол у меня практически в кармане, так что не заморачивайся. Так, некоторые технические моменты отточу, и всё будет нормально. Я думаю, что и в Новгороде сумею тебе помочь. Надо только вопрос с отпуском решить. Но об этом позже поговорим. А сейчас давай немного отдохнем. Я ведь практически перед тобой только пришёл, ночь не спал, да и ты в поезде, думаю, не очень-то и выспался.

Хозяин постелил Исакову на диване в комнате, где в обычной жизни спал сам, ну а сам прилег на кухне, тоже на диване, благо планировка квартиры и кухни располагала иметь пару хороших диванов в однокомнатной квартире.

Короче, поездка в Москву оказалась очень удачной. Во-первых, вернулся со стволом и маслятами, – всё, как планировал. Тёзка сам всё принёс домой, денег не взял, как ни пытался новгородец их ему всучить. А во-вторых, встретился с другом своей боевой юности, да и не просто другом, а с человеком, который за тезку готов последнее отдать, как, впрочем, и Исаков за него. К тому же Лобунько обещал в марте, если у него не будет никакого форс-мажора с ментами, приехать в Новгород. Не мог он Толю одного оставить в таком положении. Так что, пока всё складывается неплохо.

Дела сыщицкие…

А у Осокина эти пять месяцев тоже пролетели, как один день. Вроде и работой особо загружен не был, успевал ещё и «бомбить» между делом от «Ленты», а время как скорый экспресс промчалось. К делу Исакова он своих ребят не подключал, Миша и Саня занимались другими делами, – не хотел Серёга подставлять их: кто его знает, чем эта авантюра таксистская закончиться может. А у ребят тоже семьи имеются, и дети…

Сам он начал, прежде всего, с Исаковской флешки. Связался с Наумчиком Вадькой, насколько мог, ввёл его в курс дела по ДТП и показал запись. Тот заинтересовался информацией, переписал к себе в компьютер, сделал фотки неизвестного и пообещал, что сделает всё возможное для установления личности данного индивидуума. Во всяком случае, Новгород будет отработан на сто процентов. Можно попробовать и Питер захватить, но здесь уж как получится.

Не получилось ничего…

По Новгороду отработали всё, что могли и не могли. Была поднята вся имеющаяся агентура. У каждого опера была фотка этого мужчины. Полный ноль. Никто никогда не встречал его, даже предположений никаких стоящих не появилось. В окружении «Рваного» людей ни у кого из оперов не было, по этой причине этот кусок остался неотработанным. Ответы из Питера на новгородские ориентировки по данному фото также были отрицательными. Тупичок…