Сергей Лесков - Под чёрным флагом

Обидно, что на первом серьёзном деле такой прокол! Но вот теперь пора начинать основное мероприятие.

Лобунько похлопал по щекам охранника, тот открыл глаза, пытался дернуться, но безрезультатно.

– Если, падла, пикнешь, сразу пристрелю, – Исаков направил на него свой ствол, – отвечай быстро на вопросы. Где «Рваный» и кто в бане?

– «Рваный» дома у Светки в Подберезье. А в бане клиент с тремя телками.

– Кто такой?

– Да наш постоянный, маньяк до баб, директор завода какого-то. Ну, вы, парни, попали. «Рваный» вас на куски теперь порвет. Не знали, куда лезете?

– Порвалок у твоего «Рваного» не хватит, – сказал Исаков, сначала мы тебя порвем, а потом уже и до него самого доберемся. Миша, залепи ему пасть!

Толя Лобунько тут же скотчем перетянул ему всю голову, оставил только нос и глаза.

– А сейчас ты, паскуда, получишь то, что заслужил.

Исаков направил на него ствол и без лишних слов выстрелил в ногу, туда, куда несколькими минутами раньше был ранен сам. Глаза у охранника вылезли из орбит, но кроме мычания он ничего из себя выдавить не мог, так же, как и крикнуть. Лобунько вышел из дома, убедился, что в бане ничего не изменилось, поднял с земли одну из канистр и, войдя снова в дом, начал поливать пол, стены и самого охранника. Тот начал понимать, что сейчас у него наступит ужасная смерть. Он пытался что-то сказать, из глаз покатились слезы.

– Ну что, падаль, жить хочешь?

Мужчина бешено закивал головой, вымаливая жизнь.

– Ладно, хрен с тобой, поживи чуток еще. Может, дай Бог, когда-нибудь и отблагодаришь нас за это. – Не хотел Исаков его смерти, понимал, что это, скорее всего, обыкновенная шестерка, выставленная здесь на охрану. – Давай, Миша, тащи его к бане, а я здесь всё закончу.

Так называемый Миша медленно стал выволакивать обоссавшегося от страха мужика на улицу, а Исаков, дождавшись, когда они спустятся на землю около крыльца, зажег спичку и бросил её на пол. Огонь схватился моментально. Толя закрыл дверь дома. Бросив у двери бани снова потерявшего сознание охранника, друзья резко открыли дверь. Картина перед ними предстала пикантная: толстый мужик лет под шестьдесят валялся на диване в предбаннике совершено голый, а две проститутки облизывали его со всех сторон. Третья шлюха, видимо, находилась в парилке, так как оттуда доносились звуки ударов веника по телу. Любительница пара! А мужик только мычал от удовольствия. Он даже не сразу сумел осознать перемену в происходящем, хотя девки завизжали от страха, увидев перед собой двух мужчин в масках с прорезями для глаз. К тому же предусмотрительный Лобунько все снимал на видеокамеру. Анатолий в этот момент выстрелил со своего ствола поверх головы мужика.

– Всем не орать, забиться в угол. Мобильные телефоны, барсетки на стол. Всё сделаете правильно, останетесь жить. Хатынь устраивать не будем!

Девчонки достали свои сумочки и мобильные телефоны, не забыв и про свою подругу, не выходившую из парилки.

– А твой где? – обратился Анатолий к мужику.

– В мы-ма-в машине, – от страха он стал заикаться.

Исаков забрал все, что выложили проститутки, и стал помогать другу затаскивать охранника в баню. Когда они закончили, он обшмонал одежду мужика, достал ключи с сигнализацией от джипа и передал Лобунько. Тот без слов его понял и пошёл к машине. Исаков загнал девок и мужика в моечное отделение, откуда третья девушка так и не выходила, – сидела в углу, сжавшись от страха. Охранник остался валяться в предбаннике.

– Дом сейчас горит, скоро приедет пожарный расчет и, возможно, строение успеет частично сохраниться. Вы сидите здесь и не дергайтесь, – он говорил размеренно и спокойно, что придавало лишь больший ужас происходящему. – Мы вас закроем снаружи. До бани огонь не доберется. Если будете орать и поднимать панику, достанем и прибьем вас в городе. «Рваному» передайте, что он заказан, и жить ему осталось не больше недели. Всё, спокойной ночи!

Напоследок он еще пару раз выстрелил в потолок. Хлопков почти не было слышно. Но нужной реакции эти выстрелы достигли: проститутки снова завизжали от страха, а мужик дёргался, как заведённый.

Выйдя из бани, Анатолий закрыл дверь снаружи и навесил на неё амбарный замок. Дверь была крепкой, замок такой же, окошечко в парилке было очень маленьким. Так что выбраться отсюда не представлялось возможным.

– Ты всё из машины взял? – обратился Толян к соратнику. – Телефон нашёл?

– Да, всё, даже из дома кое-что прихватить успел. Пора двигать, а то усадьба уже разгорается, и минут через пять пожар будет виден издалека.

Они быстрым шагом, насколько только Исаков мог это проделывать с раненой ногой, двинулись в сторону спрятанной машины. Минут через пятнадцать «восьмерочка» удачно завелась, и они направились в сторону города. Как ни странно, дом уже горел достаточно ярко, но никаких криков о пожаре и суеты в деревне не было слышно. Народ элементарно спал.

А кто не спал, не хотели, наверное, вмешиваться, зная репутацию этого заведения.

– Как ты думаешь, джип загорится от дома? – спросил Лобунько.

– Без разницы. Главное, баня далеко от него, и вся эта компания останется живой. Лишних смертей нам не надо.

Оставался риск проехать пост ГИБДД. Время уже позднее. Проезжая через Синий мост, выбросили в речку различные причиндалы, в том числе использованную обувь, кое-какую одежду. Стволы и барсетки спрятали в лесу рядом с тем местом, где их дожидалась «восьмерка». Насчет схоронок Лобунько был мастер высшего пилотажа. Так что пост они проезжали практически чистыми, не считая перетянутую жгутом ногу Исакова и кровь на штанах. Подождали попутный большой грузовик, и проехали пост ГИББДД сразу же за ним. Доблестные ГИБДДшники мирно спали. Никто даже не вышел из будки и не попытался остановить их. То, что так неудачно началось, так удачно закончилось. И только в самом городе Исаков почувствовал, что сильно слабеет, дала о себе знать большая потеря крови. Хорошо, что артерия не была задета, но тем не менее…

Нужен был врач, причём срочно. Ни о какой больнице даже и мечтать не приходилось. Исаков ожесточенно думал, что можно предпринять. Может быть, Осокину позвонить, тот придумал бы что-нибудь. Но решили пока не делать и этого. И тут Толя вспомнил о своем коллеге «бомбиле» Сане Чапае. Он был из медицинской семьи, разбирался во многих вопросах, даже как-то рассказывал, что зашивал бровь другу, а потом и швы тому снимал. Хотя время было позднее, даже уже раннее, но другого выхода Исаков не находил. Да и жена у Сашки была понятливым человеком, никогда лишних вопросов не задавала и мужу не перечила. Оставался риск расшифровки, но рисковать приходилось. Иначе можно получить заражение крови, и в лучшем случае остаться без ноги. О худшем случае даже и думать не хотелось.