Иван Максименко - Подводные камни

«Так-с, посмотрим, господин Лимнер, что вы за стриптизер эдакий,… — хмыкнул Теодор и стал перебирать в базе данных в служебном компьютере картотеку с именами и адресами имагинерских граждан, — надо бы мне и с вами пообщаться, кругозор, так сказать, расширить…»

— Вот мы и приехали, прошу вас, мадам, — глядя на открывающуюся дверь лифта, сказал Михаэль Остент и пропустил вперед Веронику.

Пара прошла через короткий коридор, ведущий к ресторану на крыше высокого небоскреба на одной из центральных улиц Калиопы, возведенного недавно на месте снесенной гостиницы, и вышла на террасу, подсвечиваемую желтоватыми лампами, стилизованными под старые уличные фонари, с которой открывалась великолепная панорама на вечернюю столицу.

— Начнем с маленького сюрприза, Вероника, пожалуйста! — Михаэль подскочил к одному из столиков, подхватил заготовленный специально для него букет цветов и вручил его своей спутнице, одетой в эффектное черное платье.

— Какой же ты галантный, Михаэль, спасибо за сюрприз, — улыбнулась молодая женщина и вдохнула аромат свежих цветов.

— Пустяки! Давай-ка я сначала тебя усажу за стол, прошу…. Я в этом ресторане впервые, его недавно открыли. Друзья говорят, что тут неплохо.

— Да, обстановка приличная, и весь город как на ладони. Романтика.

— Я специально подобрал такое место, — улыбнулся бизнесмен и сел на свой стул, — чтобы у тебя настроение повысилось.

— Со своей задачей ты пока справляешься, Михаэль, ставлю зачет, — улыбнулась Вероника.

— Спасибо, рад стараться. Ты привыкай называть меня Муки.

— Постепенно привыкаю…

— А ты не боишься высоты? Я не то, что боюсь смотреть вниз, просто не получаю от этого удовольствия.

— Бояться нужно не высоты, Муки, — мягким голосом сказала Вероника, — бояться нужно того, кто может тебя с нее столкнуть.

— В этом ты права, Вероника, вокруг меня много таких ошивается…

— …Кстати, со мной вчера встречался следователь из полиции, — разжевывая кусок кальмара, сказал Остент.

— Что он от тебя хотел? — Вероника слегка насторожилась и нахмурила брови.

— Спрашивал, не было ли у Мидаса проблем с криминалом и конкурентами. Но у нас дела чистые, мы с бандитами дела не имели и не имеем, на их территорию не ступаем. Я сказал полицейскому все, как есть. Мидасу в принципе всегда все удавалось уладить мирным путем, только если какой-нибудь чиновник иногда взятку требовал, а так все вполне безобидно было. Видимо, следователь думает, что Мидаса кто-то мог заказать. Вряд ли…

— Я тоже не слышала, чтобы ему кто-то угрожал. Его любовница должна лучше всех знать, что там произошло.

— Не знаю, — пожал плечами Михаэль, — следователь ничего толком не объяснил. Давай не будем о ней говорить, незачем расстраиваться из-за нее. У нее своя жизнь, у нас с тобой своя…

— Да, ты прав… — вздохнула молодая вдова и задумчиво поглядела на соседний столик, за которым сидели невысокий толстый мужчина лет шестидесяти и молодая девушка, примерно в три раза моложе его.

— Знаешь, Вероника, я в воскресенье слетаю по делам в Дубай. Проведу там четыре дня. Я хотел бы пригласить и тебя за компанию, я там не только бизнесом буду заниматься, хватит времени и отдохнуть. Сменишь обстановку, дурные мысли быстрее улетучатся…. Ты была уже в Дубае?

— Нет, там я еще не была, — отстраненно созерцая блеск лампы, скользивший по стенке бокала с красным вином, ответила Вероника, — говоришь, на четыре дня?

— Да, да, — кивнул бизнесмен в надежде, что получит положительный ответ, — соглашайся, не пожалеешь. Отдохнем, как шейхи.

— Ладно, Муки, я принимаю твое приглашение. Мне, наверное, и вправду нужно поменять обстановку.

— Класс! — обрадовался Михаэль, — тебе понравится, вот увидишь.

— Я и не сомневаюсь, — загадочно улыбнулась вдова и поднесла бокал к губам, — мне действительно нужно все забыть и начать с чистого листа.

— Правильно! Надо идти вперед, не оборачиваясь назад.

— …И оставляя за спиной все наихудшее… — многозначительным тоном добавила молодая женщина.

...

После ужина пара покинула ресторан, зашла в пустой лифт и начала спускаться к первому этажу. Михаэль оперся спиной о зеркальную стенку гудящей кабины, глядя то на меняющиеся красные цифры над дверью, то на красивую молчаливую вдову своего лучшего друга, впившуюся глазами в накрытый зеленым ковром пол и погрузившуюся в какие-то свои затаенные мысли.

Остент нетерпеливо отсчитал еще два этажа, ритмично постукивая каблуком по полу, прикусил нижнюю губу и пристально взглянул на свою спутницу, по-прежнему понурившую голову. Вдруг, набравшись решительности, он подтянулся к Веронике и, не говоря ни слова, стал страстно целовать ее в губы. Молодая женщина широко открыла глаза, не ожидая подобной напористости, но не отвергла бизнесмена.

— Может, я слишком спешу,… — тихо сказал Остент и отступил назад, — я просто не удержался. Ты, наверное, знаешь, что я давно не равнодушен к тебе.

— Давай не будем с этим спешить, Михаэль, я понимаю, но… мне нужно немного времени, чтобы прийти в себя… ты меня пойми.

— Да, я тебя понимаю, извини, — кивнул Михаэль, — надеюсь, ты не передумаешь насчет поездки?

— Нет, не передумаю. Рейс в это воскресенье, да?

— Да, в воскресенье, через четыре дня.

Выйдя на шумный ночной проспект, забитый автомобилями, Михаэль, взяв под руку Веронику, — при этом она шла такой походкой, словно ее вели против воли, — усадил ее на заднее сиденье лимузина и велел своему личному водителю ехать к ее дому, находившемуся неподалеку.

«Какой ты радостный Михаэль… пардон, Муки, — открывая тяжелую дверь своего подъезда и провожая лимузин Остента постным взглядом, подумала молодая вдова, — место в моей постели освободилось, и ты спешишь его занять? Забыл уже, что потерял лучшего друга, да? Твоя улыбка быстро бы испарилась, если б узнал, что на самом деле произошло в океане. Отцепиться от тебя я так просто, видимо, не смогу…. Ну и ладно, от этого может даже быть польза,… а еще мне нужно будет разобраться с этим козлом Родриго… фу! шли бы вы все к черту…!»

Вероника зашла, наконец, в свою большую пустую квартиру, сбросила черные лаковые туфли с затекших ног, сняла платье и с глубоким вздохом завалилась на диван в гостиной, думая о завтрашнем дне.

— Чего ты опять такая унылая? — спросил убийца, косясь на Веронику, стоявшую безмолвно у окна своей гостиной, скрестив руки на груди. — Как у тебя изменилось лицо за две недели. Раньше ты так зло не смотрела, не молчала столько, а сейчас постоянно ходишь насупленная, чего-то все соображаешь. Нет больше напускного фанфаронства в тебе, испарилось оно…