Иван Максименко - Подводные камни

— Если будешь и дальше нервничать и бояться, то они могут и вправду вскрыть его, так что возьми себя в руки и не дрейфь. Свою часть плана я выполняю без заминок, поэтому ко мне претензий не должно быть.

— Ой, надоело мне тут сидеть и кормить комаров. У тебя все?

— Пока все, нетерпеливая ты моя. Давай поужинаем в каком-нибудь ресторане, а я тебя потом отвезу домой. Ты ведь пешком сюда пришла, да?

— Какой же ты кавалер, Родриго, — глумливым тоном воскликнула Вероника, — ты хочешь любезно отвезти меня домой на моей же собственной машине, которую ты у меня забрал, чуть ли не шантажом. Как романтично!

— Грех не подвезти тебя на твоей собственной личной машине, отобранной путем вымогательства, — парировал убийца. — Ну что? Поехали в бар?

— Поехали, но только не в центр. Тут меня каждая собака знает. Давай на окраину куда-нибудь.

— Ваше слово закон для меня, сударыня! Идемте-с!

Молодая женщина и ее любовник покинули скамейку и зашагали по безлюдной аллее между высокими почернелыми деревьями, подсвечиваемой бледным восковым сиянием уличных фонарей, не переставая — чуть ли не по привычке — ворчать и спорить.

— Здравствуйте, госпожа Калано, пожалуйста, заходите, — увидев на пороге своего скромного кабинета вдову Мидаса Калано, мягким голосом сказал следователь Теодор Муус и встал из-за рабочего стола, заваленного папками документов, — вот, в кресло присаживайтесь, пожалуйста.

— Спасибо, — тихо ответила Вероника и села в потертое кожаное кресло у стены напротив рабочего места полицейского.

— Как вы знаете, я продолжаю проводить проверку по факту инцидента с вашим мужем. У меня к вам есть еще пара вопросов, — офицер уселся обратно за белый стол и раскрыл записную книжку. — Так, а… вы знакомы с Родриго Лимнером?

— Да, — робко кивнула Вероника, скрывавшая свои глаза за черными очками.

— Вы с ним близко знакомы?

— Ну,… нас можно назвать близкими друзьями, да.

— Ясно,… — Муус почесал мясистый гладковыбритый подбородок, отметил что-то в записной книжке и посмотрел пытливыми проницательными глазами на молодую женщину, сидевшую сжавшись на краю сиденья, охватив ладонями плотно собранные колени. — Вы с ним регулярно общаетесь?

— Сравнительно часто.

— Вам известно, где он находился две недели, с двадцать четвертого июля по четвертое августа?

— Нет, мы не общались в этот период, так как между нами произошла небольшая ссора. Мне неизвестно, где он был.

— Вы не созванивались?

— Нет.

— Он вас не предупреждал, что собирается уехать куда-то?

— Нет, не предупреждал и не говорил, что поедет куда-либо.

— Вы сами покидали столицу в этот период?

— Нет, я была в Калиопе все это время.

— А пятого августа или в последующие дни вы встречались лично с господином Лимнером?

— Да, господин следователь, мы встретились пятого августа, вечером. Он пришел ко мне домой.

— Он вам не рассказал, где он находился две недели?

— Нет, — сдержано ответила Вероника.

— А сейчас вы с ним общаетесь близко?

— Да, мы иногда общаемся по телефону и встречаемся.

— Понимаю, — вздохнул следователь и посмотрел задумчиво в окно слева от себя, зашторенное натреть. — Вы случайно не знаете, он не собирается на длительное время покинуть Калиопу? Он не планирует в скором времени куда-то поехать?

— Нет, он мне ничего такого не говорил. Ничего не могу сказать.

— Скажите, пожалуйста, Вероника, ваш муж не просил у вас развода? Этот вопрос вы не обсуждали перед его поездкой на Азорские острова?

— Ну,… — на лице молодой вдовы изобразилось легкое смущение, — …в последнее время у нас действительно были натянутые отношения, мы иногда ссорились, но я не могу сказать, что он требовал от меня развода. Таких конкретно разговоров мы не вели. Я не могу подтвердить, было ли у него твердое намерение развестись со мной.

— Значит, он вам прямо не говорил, что хочет развестись с вами?

— Нет, — уверено ответила Вероника.

— А когда господин Лимнер пришел к вам пятого августа, он уже знал о том, что случилось с вашим мужем?

— Он узнал об этом от меня.

— От вас? Вы запомнили, как он отреагировал?

— Ну,… он удивился. И все…

— Понимаю. Могу я предложить вам стаканчик воды, Вероника? — спросил Муус, замечая сухое нервное покашливание вдовы.

— Да, спасибо.

Следователь, прокряхтев, встал из-за стола, развернулся и подошел к кулеру у стены, сбоку от старого металлического шкафчика.

— Пожалуйста. В такую жаркую погоду все время хочется пить, — Муус вернулся к своей собеседнице и, любезно улыбнувшись, подал ей пластиковый стаканчик.

Молодая женщина кивнула в благодарность, охотно взяла стаканчик и сделала два больших глотка. Полицейский смотрел на нее молчаливым взглядом, излучавшим естественную мягкость, казавшуюся слегка неуместной в столь серьезном учреждении, как полиция, следя за неуловимым подергиванием морщинок на красивом женском лице, словно пытаясь расшифровать по ним ее недосказанные мысли.

— Пока у меня нет других вопросов к вам, госпожа Калано. Если снова возникнет необходимость, я свяжусь с вами по мобильному телефону, но это пока все. Не буду вас больше задерживать, спасибо, что приняли мое приглашение.

— Да, пожалуйста, я всегда к вашим услугам, — сдержано, без эмоций, ответила молодая женщина и направилась к выходу.

«Эх, Вероника, Вероника, сдается мне, что вы чего-то не договариваете, темните, — слушая приглушенное цоканье каблуков за дверью своего кабинета и вдыхая сладкий аромат женских духов, заполнивший комнату, размышлял Муус, — не верится мне, что вы не знаете, куда пропал ваш любовник. Какое-то сомнительное у него алиби все-таки. И, главное, как он так без мобильной связи две недели просидел? Решил на две недели отшельником сделаться? Нет уж, такого в природе не бывает. Забыл трубку дома, да? Пятого вернулся домой и снова начал пользоваться телефоном как раньше. Любовнице не звонил — это ладно, а почему же другим не звонил? Нет уж, эта версия меня не устраивает. Надо будет с персоналом гостиницы беседу провести, чувствую я, что тут какой-то подвох…. А вдова? Молодая и красивая барышня, а такой холод от нее веет, даже больше, чем от моего кондиционера. И очки не соизволила снять, темные свои очи показать. Эх, не хватает вам все-таки обаяния, Вероника!.. искренности, впрочем, тоже. Ничего — придет время, и все изложите в протоколе, ваш любовник тоже…»

Перед встречей с вдовой погибшего бизнесмена следователь проверил, сколько имагинерских граждан находилось на Азорских островах третьего августа. Список оказался совсем коротким — кроме Мидаса Калано, Оксаны Петренко и двух студенток, покинувших острова второго августа, он включал имя еще одного человека — некоего Мартина Ховаца из Калиопы, который вылетел в Имагинеру четвертого августа.