Иван Максименко - Подводные камни

— Да, я знаю, где этот кинозал.

— Там местечко неплохое, поиграем, потом пива выпьем. Проигравший угощает, — улыбнулся водитель бизнесмена. — У тебя машина есть?

— Есть.

— Хорошо, тогда прямо к «Эльдорадо» завтра в пять подъезжай. Если что, я тебе на мобильник позвоню. Давай номерами обменяемся.

— Давай, диктуй номер, — Родриго достал из кармана телефон и записал номер своего нового, ни о чем не догадывавшегося знакомого.

— Ты здесь где-то свою тачку припарковал?

— Нет, там подальше, рядом с магазином. Мне нужно было прикупить кое-что. Я ее решил сюда не перегонять.

Вскоре молодые мужчины двинулись в сторону пятиэтажки, Кристиан показал «Томасу», где он живет и на каком автомобиле ездит, и зашел в свой подъезд. Родриго же заскочил в черный фольксваген, который он якобы случайно поставил поблизости от жилого дома, и опустился на водительское сиденье, задумчиво косясь на окна третьего этажа.

«Так-с, — подумал конспиратор, заводя двигатель, — первая часть плана успешно выполнена, завтра приступим ко второй!»

— Новых звонков от него не поступало, хотя вечер еще не закончился. Тьфу! Не знаешь, что и ждать от такого мудака… — глухо пробормотала Вероника, просматривая меню мобильного телефона и опасаясь, что Родриго снова станет донимать ее после первой безуспешной попытки днем связаться с ней. Телефон, к счастью или нет, пока молчал.

— Ты что-то сказала мне, Вероника? — проходя мимо приоткрытой двери одной из комнат своего дома и услышав изнутри невнятный говор молодой женщины, спросил Михаэль Остент.

— Что? Нет, я тут сообщения на телефоне проверяю, — ответила Вероника, одетая в банный халат.

— Я приготовил легкий ужин, сейчас разолью вино по бокалам, жду тебя внизу.

— Хорошо, мне нужно только переодеться.

— Давай, а я пошел за вином.

— Ты глянь, как они быстро работают, — ведя пальцами по экрану планшета и разглядывая электронные страницы, на которых публиковались светские новости и сплетни, хмыкнул бизнесмен, обращаясь к своей любовнице, только что спустившейся со второго этажа, — уже написали, куда мы сегодня ездили. И снимки выложили. Лучше разведчиков работают, стервятники эти, ей богу.

— Обо мне одной, сколько гадостей написано и предстоит еще написать, ты себе и не представляешь. Привыкай, — вставая у большого зеркала в позолоченной оправе и поправляя влажные волосы, ответила вдова.

— Ой, легко сказать…. Кстати, тут в некоторых статьях пишут, что ты продолжаешь встречаться с тем парнем, который нас недавно вином угощал в ресторане. Ты ведь говорила, что он гей. А тут пишут, что вы по-прежнему любовники.

— А, они и такое пишут? — Вероника на мгновение перестала расчесывать волосы и украдкой взглянула на отражение бизнесмена, сидевшего позади нее, — какие же мы любовники, Муки, он давно перешел на голубой берег, если можно так выразиться. Мы с ним как подружки. В одном городе живем, с одними и теми же людьми общаемся, поэтому и часто пересекаемся. Сплетничаем, делимся разными женскими секретами. Ты не поверишь, но он меня понимает лучше моих подруг. Порой даже кажется, что им бы не мешало пришить по паре яиц.

— А тут на одном снимке вы даже целуетесь, — Остент поднял глаза и посмотрел вдове в спину.

— Это что у тебя в голосе, Муки? Ревность? — Вероника опустила непроизвольно голову и попыталась прикрыть ухмылкой чувство неудобства.

— Да нет, почему… — смущенно пожал плечами Михаэль, — просто они подробно так все описывают, по датам. Вот я и удивился.

— Ты ведь знаешь, как работает желтая пресса. Когда правда их не устраивает, они сами ее придумывают. Главное, чтобы придуманная правда была более доступна, чем настоящая, ты не согласен?

— Как ты интересно рассуждаешь, Вероника, — улыбнулся бизнесмен, — как будто я разговариваю с главным редактором какой-нибудь желтой газеты.

— Посмотри, в каком мире мы живем, Муки — если ты не ударишь первым, ударят первым тебя.

— Да наплюй ты на этот несправедливый мир, лучше давай поднимем бокалы, — шутливо махнул рукой Михаэль.

— За что будем пить?

— За что? Ну, давай за то, чтобы нас никто и никогда не смог ударить первым, — улыбнулся бизнесмен.

— Да, это хороший тост. Я бы добавила: и за то, чтобы мы всегда могли ударить первыми, — многозначительно улыбнулась молодая женщина и прикоснулась пухлыми красными губами к ободку остуженного бокала.

— Дай я тебя обниму, красавица, — Остент поставил бокал на стол и обвил руками стройную талию молодой женщины, плавно притягивая ее к себе, — хорошо мы сегодня с тобой отдохнули, я почувствовал себя на десяток лет младше. Массаж подействовал на меня просто как лекарство.

— А я младше себя не чувствую, — улыбнулась Вероника и прижмурилась, — я ведь и так молодая.

— Ты само совершенство! Поэтому я дарю тебе поцелуй! — воскликнул бизнесмен и стал страстно целовать свою возлюбленную.

Вероника молчаливо приняла «подарок», не проявляя заметного энтузиазма в лобызании, с таким натужным выражением лица, словно это была какая-то досадная для нее обязанность, от которой — увы — она никак не могла уклониться.

— День начался прекрасно и чувствую, что он закончится еще прекраснее! — нацеловавшись вдоволь, торжествующе изрек Остент. — Сейчас можем…

— Что такое, Муки? Почему ты так смотришь? — удивленно спросила Вероника.

— Я свой портрет на стене заметил, — стерев с лица улыбку, взирая выпученными глазами на большой масляный портрет, висевший на стене позади молодой вдовы, пробормотал бизнесмен, — Мидас подарил его мне на сорокалетие. А я ему подарил портрет, на котором он позирует как венецианский дож. Их один известный художник написал. Наш, имагинерский. Поработал он, надо признать, на совесть.

— Да, я помню. Портрет все еще висит в доме, — кивнула Вероника, повернувшись к полотну. Остент был изображен на нем как рослый рыцарь с воинственным взглядом, облаченный в блестящие доспехи, с украшенной цветными лентами саблей в одной руке и шлемом с пышными белыми перьями в другой.

— Мидас был настоящим другом, каких поискать надо. Я как будто брата потерял, — вздохнул тяжело Михаэль и посмотрел прямо в глаза своей возлюбленной. — Ты на него зла не держишь? У вас ведь в последнее время не все шло гладко.

— Нет, я не держу на него зла, совершенно, — молодая вдова вздохнула, подошла к столу и поставила на него хрустальный бокал, поворачиваясь боком к собеседнику, чтобы не встретиться с ним глазами, — я всегда повторяю себе, что в нашей жизни происходит ровно то, что должно произойти, что нет случайностей. Это мне и служит утешением. У нас с Мидасом было и много хороших моментов, вначале вообще было как в сказке. Просто все вдруг покатилось по наклонной, а потом этот кошмар…. Жизнь иногда выкидывает такие сюрпризы, что тебя всего изнутри перемалывает. Пытаешься быть как прежде, таким, каким тебя знают люди, а внутренне ты уже совершенно другой. Нутро у тебя меняется, и ты боишься его показать, потому что не знаешь, как его воспримут окружающие.