Кензо Китаката - Пепел

Выражение лица мальчика не изменилось. Если он и был напуган тем, что увидел, то не показывал этого.

– Пробовал когда-нибудь якитори, парень? Мальчик отрицательно покачал головой.

– Попробуешь, когда подрастешь. И не забудь, перья надо выщипать, пока птица жива. Вот как это делается.

Неподалеку раздался женский голос, и мальчик обернулся. Женщина – вероятно, его мать – направлялась в их сторону, толкая перед собой детскую коляску. Мужчина даже не взглянул на нее.

Мальчик убежал.

Теперь, будто потеряв интерес, мужчина подбросил птицу. Комок плоти, оказавшийся в воздухе, внезапно расправил крылья, словно голубь забыл о них, но сейчас вспомнил.

– Перья отрастут.

Это прозвучало так, будто он обращался к кому-то, но мальчик ушел со своей мамой уже слишком далеко, чтобы услышать.

Мужчина снова посмотрел на рощу. Потом взглянул на часы и опять перевел глаза на деревья. Он щурился от солнечного света. Морщины вокруг глаз углубились, и выглядел он теперь гораздо старше. Руки его пришли в движение. Выражение лица не изменилось, но взгляд зафиксировался в одной точке. Мужчина поднял руки к галстуку и затянул узел, все так же смотря вдаль.

По дорожке шел упитанный господин. Казалось, мужчина отслеживает его приближение. Господин наступил на перья, и белый пух смешался с грязью и гравием.

Он не поднялся со скамьи, даже когда упитанный господин остановился рядом.

– Присаживайтесь. Прекрасный денек.

– Прямо перед музеем! – сказал господин, садясь на скамью. Казалось, прогулка отняла у него все силы; говорил он с одышкой и непрерывно вытирал лоб платком. – Почему здесь?

– Прекрасный вид. Нет машин. И я говорил, что в полдень здесь полно народу.

– Ты был осторожен?

– Да. Я здесь уже час.

– Зачем? Что ты высматриваешь? Беспокоишься, что могут появиться копы, Танака-сан?

– Территория. Посмотри вон на тех черных вдали. Я говорю о птицах, а не о людях. Вороны. Так вот, участок вокруг тех деревьев – их территория. Так же, как это место – территория голубей.

– И что же?

Упитанному господину было лет пятьдесят. Несмотря на то что подъем утомил его, выглядел он более солидно, чем сидящий рядом с ним мужчина. Одет он был в дорогой костюм.

– Поскольку мы понимаем друг друга, обещай мне, что больше этого не повторится, – проговорил господин, доставая белый конверт из внутреннего кармана пиджака.

– Понимаем друг друга? Ты о чем?

– О том, что это последний раз, когда ты пытаешься угрожать мне подобным образом.

– Угрожать тебе?

Мужчина взял конверт и достал из него банкноты, новенькие, хрустящие – они шелестели, как игральные карты, когда их тасуют.

– Я просто оказываю услуги приятелям. Беседую с тобой, от их имени получаю у тебя компенсацию. Что в том плохого?

– На первый взгляд ничего. – Толстяк вытер платком шею. Он все еще потел. – Причина, по которой я согласился встретиться с таким посредником, как ты, заключается в том, что я намерен покончить с этим, покончить раз и навсегда.

– В жизни у тебя есть только один шанс.

– Что ты хочешь сказать?

– Ничего. Если угодно, такова моя философия. Когда ты сказал "раз и навсегда", я вспомнил об этом.

У ног мужчины опять собирались голуби. Он смотрел на них, но теперь не пытался поймать.

– Я был достаточно терпелив, Танака-сан. Я сохранял спокойствие и платил. Я думал, что у нас есть соглашение и этот раз будет последним.

– Теперь она залетела сюда.

– Извини?

– Вон та ворона, видишь? Она на голубиной территории. Но есть ее ты не станешь.

– Ты имеешь в виду ворону?

– О тебе. Ты – человек. У людей тоже есть свои территории.

– Иногда я не понимаю, что ты хочешь сказать.

– Не говори так, будто знаешь меня. Мы с тобой видимся всего второй раз.

– Для меня этого более чем достаточно. Толстяк больше не пытался справиться с потом на лице и раздраженно взглянул в небо. Видимо, солнце очень досаждало ему.

Мужчина закурил еще одну помятую сигарету. Толстяк смотрел, как дымок, завиваясь, поднимается вверх.

– Прекрасный денек, правда? – спросил мужчина.

– Да. Что до меня, я предпочел бы тень.

– Тебе не нравится на солнышке?

– Для того чтобы делать некоторые вещи, у человека должно быть настроение.

– Неважно себя чувствуешь?

– А ты чего ожидал?

– Очень плохо. – Мужчина хохотнул, и лицо его покрылось морщинами. – Ты любишь якитори?

– Странный вопрос. Вообще-то врач говорит, что мне следует ограничить потребление протеина.

– Да? Ты диабетик?

– И у меня высокое кровяное давление. Хотя я не придерживаюсь строгой диеты. Вряд ли впереди у меня долгая жизнь. Но надо же позволять себе небольшие радости. – Господин негромко рассмеялся.

На холме снова появились люди. Несколько групп устраивались для пикника.

– Я этого не понимаю.

– Чего?

– Людей, которые не знают, как наслаждаться солнечным теплом.

– Я знаю как, но сейчас у меня нет настроения.

– Всего один шанс – вот все, что у тебя есть. Здесь и сейчас. И так у каждого человека.

Дымок от сигарет таял в воздухе. Мужчина не смотрел на него. Не обращал внимания и на голубей у своих ног. Трудно было бы сказать, на что он смотрел. Молча, неподвижно сидел он на скамейке, все еще держа в руке конверт.

– Итак, последний раз?

– У тебя больше не будет такого дня, как этот.

– Я жду прямого ответа.

– У тебя больше никогда не будет такого дня.

– Значит, это не повторится, я правильно понял? Мужчина достал сигарету, положил конверт во внутренний карман пиджака.

– Похоже, опять летит ворона. Летит прямо сюда, хочет попировать на голубиной территории.

– Кого интересует глупая ворона?

– Это важно. Мы никогда не увидим второго такого дня.

Мужчина бросил окурок на землю и очень медленно растер его подошвой. Казалось, солнце расслабило каждый мускул его тела.

– Ты хорошо устроился, я завидую, – произнес толстый господин. Он снова извлек платок и принялся промокать пот.

– Что, начинаешь жалеть о том, что в конверте?

– Оставь меня в покое.

– Тогда я его забираю.

Мужчина посмотрел в небо, потом опустил взгляд и отвернулся. Должно быть, он взглянул прямо на солнце, потому что зажмурил глаза и сидел так некоторое время.

– Перья отрастут.

– О чем ты?

– Оякитори.

– Человек ест то, что ему нравится.

– Ты же не ешь женщин?

– Ради Бога! – Губы толстяка растянулись в улыбке.

– Теперь можешь идти, – сказал мужчина, наклонившись и набирая в пригоршню гравий.

Он бросил его в траву, как бросают корм птицам. С десяток голубей подлетело, но половина птиц упорхнули, как только увидели, что их обманули.

– Ты долго собираешься здесь сидеть?

Толстяк поднялся, но не уходил. Он смотрел на мужчину на скамейке, словно хотел еще что-то сказать.