Кен Фоллетт - Трое

Пробираясь домой в час пик, Ростов предвкушал тихий скучный семейный вечер: они вместе поужинают, затем будут смотреть сериал о героических советских разведчиках, перехитривших ЦРУ; перед сном он выпьет стопку водки.

Ростов припарковался у подъезда. В его доме жили чиновники высшего звена; у половины из них имелись небольшие легковые автомобили отечественного производства. Квартира считалась просторной по московским стандартам: у каждого из сыновей была своя комната, и никому не приходилось спать в гостиной.

Войдя в дом, Ростов застал нарастающий скандал: гневный голос Маши, какой-то треск, крик и ругань сына. Не раздеваясь, он прошел на кухню и распахнул дверь.

Они стояли друг напротив друга возле кухонного стола: жена – в истерике, готовая заплакать, и сын, кипящий юношеским негодованием; между ними лежала разбитая гитара. Значит, ее разбила Маша, понял Ростов.

Оба повернулись к нему и заговорили одновременно:

– Она сломала мою гитару!

– Он позорит нашу семью своей гнилой музыкой!

– Дура!

Ростов отбросил портфель, шагнул вперед и влепил сыну пощечину. Тот покачнулся, покраснев от боли и унижения. Он был ростом с отца, но шире в плечах; Ростов не бил его с тех пор, как мальчик возмужал. В запале Юра замахнулся, чтобы дать сдачи; Ростов проворно отступил в сторону – долгие годы тренировки – и аккуратно повалил сына на пол.

– Пошел вон из дома, – сказал он тихо. – Вернешься, когда будешь готов просить у матери прощения.

Юрий поднялся на ноги.

– Ни за что! – крикнул он и вышел, хлопнув дверью.

Ростов снял пальто и шляпу и присел за кухонный стол. Подняв сломанную гитару, он аккуратно положил ее на пол. Маша налила ему чаю; он взял чашку дрожащей рукой.

– Что случилось? – спросил он наконец.

– Володя не сдал экзамен.

– А при чем тут Юрина гитара? Какой экзамен?

– Вступительный экзамен в школу – его не приняли.

Ростов тупо уставился на нее.

– Я так расстроилась, – принялась объяснять Маша, – а Юра только смеялся… Ты же знаешь, он ревнует к брату. А потом он стал бренчать свои дурацкие песни, и я подумала: не может быть, чтобы Володя завалил экзамен – наверное, у нашей семьи плохая репутация из-за Юры. Вот я и не сдержалась… Глупо, конечно…

Ростов уже не слушал. Володю не приняли? Не может быть… Мальчик куда умнее своих учителей, в обычной школе ему нечего делать. К тому же он сам сказал, что экзамен несложный и высший балл ему обеспечен…

– Где он? – спросил Ростов жену.

– У себя в комнате.

Ростов прошел по коридору и постучался в дверь спальни сына. Ответа не последовало, и он вошел. Володя сидел на кровати, уставившись в стену, с красным и мокрым от слез лицом.

– Сколько ты набрал баллов? – спросил Ростов.

Володя взглянул на отца – на его лице застыла горестная маска детского недоумения.

– Высший балл, – ответил он и протянул ему кучу листков. – Я помню все вопросы, я помню свои ответы; я проверил все дважды. И я вышел из класса за пять минут до окончания.

Ростов повернулся к двери.

– Ты мне не веришь?!

– Конечно, верю, – мягко ответил Ростов. Он вышел в гостиную и позвонил в школу. Директор еще был на работе.

– Володя набрал высший балл на экзамене, – начал Ростов.

– Мне очень жаль, товарищ полковник, – утешающе зажурчал директор. – Многие талантливые ребята пытаются к нам поступить…

– И они все набрали высший балл?

– К сожалению, эти сведения конфиденциальны…

– Вы знаете, кто я такой, – перебил Ростов резко. – Я и сам могу выяснить.

– Товарищ полковник, я вас очень уважаю и был бы рад принять вашего сына. Не стоит поднимать шум из ничего; прошу вас, не создавайте себе проблем. Если ваш сын соберется поступать к нам в следующем году, у него будут отличные шансы.

Обычно простые смертные не позволяют себе так разговаривать с офицерами КГБ. До него начало доходить…

– Но он набрал высший балл!

– Несколько абитуриентов также получили высшую оценку…

– Спасибо, – перебил его Ростов и повесил трубку.

Хотя в комнате было уже темно, он не стал зажигать свет, углубившись в размышления. Директор вполне мог бы сказать ему, что все поступающие набрали высший балл; однако не так-то просто лгать без подготовки – легче уклониться от ответа. А если он полезет выяснять, то создаст себе проблемы…

Итак, в ход пущены чьи-то связи: менее талантливый юнец занял место сына лишь потому, что у его отца больше влияния. Спокойнее… Не злись на систему – используй ее.

Ничего, у него тоже есть кое-какие связи.

Он поднял трубку и позвонил домой своему шефу, Феликсу Воронцову.

– Феликс, моего сына не приняли в физико-математическую школу.

– Жаль, – ответил Воронцов. – Что поделаешь, на всех мест не хватит.

Такого ответа Ростов не ожидал – теперь он внимательнее прислушался к голосу Воронцова.

– В каком смысле?

– Моего сына приняли.

На мгновение Ростов замер. Он даже не знал, что сын Воронцова поступал в ту же школу. Мальчик был умен, но и вполовину не так талантлив, как Володя. Ростов постарался взять себя в руки:

– Тогда позволь от души поздравить тебя.

– Спасибо, – коротко ответил тот. – Так о чем ты хотел поговорить?

– А… Да нет, ничего особенного, подождет до завтра. Вы, наверное, отмечаете поступление – не буду мешать.

– Ну ладно, тогда пока.

Ростов повесил трубку. Будь то сын какого-нибудь чинуши или политикана, он мог бы что-то предпринять: досье заведено на каждого; но против собственного начальства сделать ничего нельзя.

Конечно, Володя будет поступать в следующем году, однако вполне может повториться та же история. Значит, к тому времени Ростов должен набрать достаточно веса, чтобы никакие Воронцовы не смогли отпихнуть его в сторону. Через год все будет по-другому. Для начала он достанет личное дело директора школы, затем раздобудет полный список всех абитуриентов, выявит потенциальную угрозу и выяснит, кто пустил в ход свои связи, прослушивая телефоны и вскрывая почту.

Но сперва нужно занять весомое положение в системе. Теперь Ростов понял, что зря успокоился насчет своей карьеры: если с ним так поступают, значит, его звезда быстро клонится к закату.

То самое громкое дело, которое он неспешно планировал на ближайшие годы, нужно провернуть прямо сейчас.

Ростов сидел в темной гостиной, просчитывая ходы.

Вошла Маша, неся поднос с ужином. Помолчав, она спросила, не хочет ли он посмотреть телевизор. Ростов покачал головой и отодвинул еду. Вскоре она тихо ушла в спальню.

Юрий явился за полночь слегка под хмельком: вошел в гостиную, включил свет и испуганно отступил, увидев отца.

Глядя на старшего сына, Ростов припомнил свои юношеские кризисы, излишнюю горячность, наивный максимализм, легкую ранимость…