Роберт Ладлэм - Ультиматум Борна

Если бы не французская речь и оглушительная музыка, это кафе вполне можно было принять за портовый бар в Палермо, подумал Борн, продираясь сквозь толпу посетителей к стойке; прищурившись, он рыскал глазами по сторонам, примечая все вокруг; одновременно он спросил себя: когда же это я успел побывать в Палермо?..

Здоровенный мужик в рыжевато-коричневой рубашке поднялся со стула возле стойки, Джейсон проскользнул на его место. В плечо ему неожиданно вцепилась рука, похожая на клешню. Перехватив клешню, Борн резко вывернул запястье, откинул стул в сторону и встал во весь рост.

— В чем дело? — спокойно, но достаточно громко спросил он по-французски.

— Это мое место, свинья! Мне просто пора отлить!

— Может, когда ты вернешься, мне надо будет сходить, — сказал Джейсон, не отводя глаз и продолжая сжимать запястье этого человека; эффективность захвата усиливалась тем, что большой палец давил на нерв.

— Ах ты, инвалид чертов!.. — проскрипел мужчина, стараясь не морщиться. — С калеками я не связываюсь...

— Вот что я предлагаю, — заметил Борн, отпуская палец. — Ты возвращаешься, мы меняемся, и я ставлю тебе выпивку всякий раз, когда ты даешь передышку моей ноге, о'кей?

Взглянув на Джейсона, мужик криво ухмыльнулся.

— Эй, да ты, оказывается, нормальный парень.

— Не такой уж нормальный, но связываться не собираюсь. Судя по твоей комплекции, тебе ничего не стоит размазать меня по стене... — Борн отпустил мускулистую руку «коричневой рубашки».

— Это как сказать, — сказал мужик, потирая кисть. — Сиди, сиди! Пойду отолью, а когда вернусь, я ставлю выпивку. По тебе не скажешь, что ты набит франками.

— Как говорится, внешность обманчива, — ответил Джейсон, присаживаясь. — У меня есть шмотки и получше, только мой друг, с которым я должен встретиться здесь, не советовал их надевать... Я недавно вернулся из Африки. Тренировал дикарей... Так что с монетой нормально...

В металлической, оглушающей военной музыке раздался удар медных тарелок, одновременно «коричневая рубашка» оторопело уставился на Борна.

— Из Африки?! — не дал договорить он. — Я так и знал! Это же приемчики ЛПН...

В памяти Хамелеона вспыхнула аббревиатура ЛПН — Legion Patria Nostra. Французский Иностранный легион, сформированный из наемников со всего мира. Он не имел в виду легион, но это несомненно подойдет.

— Боже ты мой, ты тоже? — спросил он, якобы удивившись.

— La Legion etrangere! Легион — вот наша родина!

— Ну надо же, мать твою!

— Мы не кричим о себе на всех перекрестках... Разумеется, нам завидуют, потому что мы самые лучшие и платили нам соответственно, но здесь собираются свои ребята. Солдаты!

— Ты когда уволился из Легиона? — спросил Борн.

— А, девять лет назад! Меня вышвырнули из-за лишнего веса еще До того, как я успел записаться на второй срок. Они были правы и, возможно, спасли мне жизнь. Я из Бельгии, капрал.

— А меня уволили месяц назад, раньше, чем истек мой первый срок. Дали знать себя раны, полученные в Анголе, да еще они заподозрили, что на самом деле я старше, чем значилось в бумагах. Даже за лечение не заплатили... — Боже, как легко текут слова, подумал Борн.

— Говоришь, Ангола? Разве мы были там?! О чем же, интересно, Думают на набережной д'Орсэ?

— Не знаю. Я — солдат, выполняю приказы и не спрашиваю о том, чего не могу понять.

— Посиди! У меня мочевой пузырь сейчас лопнет. Скоро вернусь, потолкуем. Может, у нас есть общие друзья... Я ничего не слышал об Анголе...

Джейсон склонился над стойкой бара и заказал пиво, радуясь тому, что бармен был слишком занят, а музыка слишком громка для того, чтобы кто-то смог подслушать. А еще в этот момент он с благодарностью вспомнил заповедь Святого Алекса, которая гласила: «Оказавшись в новом месте, веди себя плохо, чтобы тебя оценили, а уже потом веди себя хорошо». Смысл этой заповеди заключался в том, что переход от вражды к дружбе всегда благоприятнее, чем обратное. Борн с удовольствием отхлебнул пивка: он обзавелся другом в «Сердце солдата». Теперь у него есть зацепка, может, и незначительная, но важная для него, а может, и не такая уж незначительная.

«Коричневая рубашка» вернулся к стойке в обнимку с каким-то парнем. Это был молодой человек лет двадцати, среднего роста, с такой развитой мускулатурой, что смахивал на банковский сейф; он был в американской армейской куртке. Джейсон хотел встать, но его тут же остановили...

— Сиди, сиди! — закричал его новый друг, стараясь перекрыть царившие в кафе гвалт и музыку. — Я привел девственницу.

— Что-что?!

— Парень, у тебя из головы все вылетело. Он решил записаться в Легион...

— Ну да, — засмеялся Борн, пытаясь замять оплошность. — Я-то думаю, в таком месте...

— При чем тут место, — перебил его «коричневая рубашка», — половина этих ребят готова заняться этим делом в любом качестве, лишь бы платили побольше. Но речь не об этом. Думаю, парню надо потолковать с тобой. Он американец, и его французский не ахти какой, но если ты будешь говорить медленно, он поймет что к чему.

— Не нужно, — с легким акцентом по-английски ответил Джейсон. — Я сам из Невшателя, но несколько лет жил в Штатах.

— Это здорово. — Американец говорил как южанин, в его улыбке не было фальши, смотрел он настороженно, но без страха.

— Тогда давай сначала, — с сильным акцентом по-английски произнес бельгиец. — Я... Моррис — имя не хуже других. Моего молодого друга зовут Ральф, по крайней мере, он так говорит. А твое имя, наш раненый герой?

— Франсуа, — ответил Джейсон, вспомнив о Бернардине. — Я вовсе не герой — герои слишком быстро погибают... Закажите выпивку, я плачу. — Они заказали, а Борн заплатил, лихорадочно стараясь припомнить то немногое, что знал о французском Иностранном легионе. — За девять лет многое изменилось, Моррис. — Как же легко текут слова, опять подумал Хамелеон. — Почему ты решил завербоваться, Ральф?

— Думаю, это самое правильное, что я могу сделать, — мне надо исчезнуть, пять лет для меня — минимум.

— Это при условии, что ты сумеешь продержаться первый год, — вмешался бельгиец.

— Моррис прав. Послушай его. Офицеры — битые ребята...

— И все французы! — добавил бельгиец. — По меньшей мере на девяносто процентов. Только один иностранец из трехсот может выдвинуться в офицеры. У тебя не должно быть иллюзий.

— Но я же учился в колледже. Я инженер...

— Ну и будешь строить сортиры в лагерях и выгребные ямы на позициях, — засмеялся Моррис. — Объясни ему, Франсуа, как относятся к образованным.

— Образованным сначала нужно научиться драться, — сказал Джейсон, надеясь, что попадет в точку.

— Прежде всего! — воскликнул бельгиец. — Потому что умники внушают подозрения. Не начнут ли они сомневаться? Не станут ли размышлять, хотя им платят только за то, чтобы они выполняли приказы?.. Нет, дружок, на твоем месте я бы засунул свою ученость в задницу...