Роберт Ладлэм - Ультиматум Борна

Борн ждал, свет уличных фонарей таял в конце переулка: из дверей заведения выходило все меньше людей. Проходившие мимо даже взглядом не удостаивали калеку, подпиравшего кирпичную стену.

Привычка подчиняться сработала: «коричневая рубашка» выволок из бара «армейскую куртку» и, когда за ними закрылась дверь, похлопал американца по щекам, объясняя, что надо выполнять приказы, потому что они богаты, а будут еще богаче.

— Это лучше, чем быть застреленным в Анголе! — сказал легионер, достаточно громко, чтобы его мог расслышать Борн.

Джейсон остановил их в переулке и подтолкнул за угол кирпичного здания.

— Это я, — властно сказал он.

— Sacrebleu... [94]

— Что за черт...

— Тихо! Можете заработать еще по пять сотен на брата сегодня вечером... Если нет, то там найдется куча желающих... Только свистни.

— Мы же друзья! — запротестовал Моррис-Рене.

— А я врежу тебе по жопе, если ты будешь так напирать на на-а-с... Но мой приятель прав, мы же друзья... Это не какой-то комми, верно, Моррис?

— Taisez-voiis!

— Что означает: заткнись, — перевел Борн.

— Знаю. Слышал много раз...

— Так вот. Через несколько минут сюда может выйти бармен, он будет меня искать. А может, и не выйдет, я точно не знаю. Это огромный лысый громила в очках. Вы его видели?

Американец пожал плечами, а бельгиец, утвердительно кивнул, сказал, почти не разжимая губ:

— Это Сантос, он — espagno.

— Испанец?

— Или latino-americam [95]. Никто точно не знает.

Ильич Рамирес Санчес, подумал Джейсон. Карлос-Шакал. Уроженец Венесуэлы, террорист, с которым не смогли справиться даже Советы... Не исключено, что Сантос его земляк.

— Ты хорошо его знаешь?

Бельгиец пожал плечами.

— В «Сердце солдата» его власть безгранична. Нам говорили, что он разбивал ребятам головы, если они вели себя слишком плохо. Начинает он с того, что снимает очки, — это первый признак, что сейчас что-то произойдет. Видеть это тяжело даже солдатам, прошедшим огонь и воду... Если он выйдет, чтобы повидаться с тобой, я бы посоветовал тебе смыться...

— Он придет, может, он захочет повидаться со мной.

— На Сантоса это не похоже...

— Суть дела вам знать не обязательно. Но если он все-таки выйдет, я хочу, чтобы вы завязали с ним разговор. Понятно?

— Mais certainement [96]. Было несколько случаев, когда я спал у него наверху. Меня относил туда сам Сантос, когда в бар приходили уборщицы.

— Наверху?

— Он живет над кафе, на втором этаже. Говорят, он никогда не выходит на улицу. Даже на рынок не ходит — продукты доставляют сюда.

— Ясно. — Джейсон вынул деньги и выдал каждому еще по пятьсот франков. — Возвращайтесь в переулок и, если Сантос выйдет, остановите его и ведите себя так, словно вы слишком много выпили. Попросите у него денег взаймы, бутылку — что хотите.

Переглянувшись как конспираторы, Моррис и Ральф зажали купюры покрепче. Франсуа, этот сумасшедший ветеран, швырялся деньгами, словно сам их печатал! Их энтузиазм возрастал...

— И долго нам пасти этого индюка? — спросил американец с далекого Юга.

— Я уши отрежу с его лысой головы! — добавил бельгиец.

— Вы должны только задержать его, чтобы я успел понять, один он или нет, — сказал Борн.

— Заметано, парень.

— Мы заработаем не только франки, но и твое уважение. Можешь поверить слову капрала из Легиона.

— Я тронут. А теперь возвращайтесь. — Хмельная парочка, шатаясь, пошла по переулку, «армейская куртка» при этом успел с видом триумфатора похлопать «коричневую рубашку» по плечу. Джейсон вновь прислонился к кирпичной стене в нескольких дюймах от угла и стал ждать. Прошло шесть минут, и наконец раздались слова, которые он так хотел услышать.

— Сантос! Мой добрый и великий друг Сантос!

— Что ты здесь делаешь, Рене?

— Моего молодого американского друга тошнило, но теперь ему уже легче...

— Американца?!

— Давай я тебя с ним познакомлю, Сантос. Вскоре он станет настоящим воякой.

— Где-то затевается детский крестовый поход? — Бармен взглянул на Ральфа. — Удачи тебе, мальчик. Поиграй пока в песочнице.

— Ты чертовски быстро болтаешь по-французски, мистер. Но кое-что я понял: ты большая мамочка. А ведь я могу стать очень злым сукиным сыном!

Бармен рассмеялся и легко перешел на английский:

— Лучше бы тебе «злиться» в другом месте, мальчик. В «Сердце солдата» мы пускаем только «добрых» джентльменов... Ладно, мне пора.

— Сантос! — закричал Моррис-Рене. — Одолжи десять франков. Я оставил свой бумажник дома.

— Если у тебя и был когда-то бумажник, то оставил ты его еще в Северной Африке. Тебе известно мое правило: ни одного су никому из вас.

— Свои денежки я истратил на твою паршивую рыбу! Из-за нее и вырвало моего друга!

— Когда опять захочется поесть, катитесь в Париж и обедайте в «Рице»... Ах да! Вам действительно подали рыбу, но вы за нее не заплатили. — Бармен посмотрел в переулок. — Спокойной ночи, Рене. И ты тоже, малыш вояка. У меня дела.

Борн побежал к воротам старого завода. Сантос шел на встречу с ним. Один. Перейдя улицу и оказавшись в тени корпуса закрытого металлургического завода, Борн замер; слегка пошевелив рукой, он ощутил надежную сталь своего пистолета. С каждым шагом Сантоса Шакал становился все ближе и ближе! В переулке появилась огромная фигура, пересекла слабо освещенную улицу и приблизилась к ржавым воротам.

— Я пришел, мсье, — сказал Сантос.

— Благодарю вас.

— Не стоит. Насколько я помню, в вашей записке речь шла о пяти тысячах франков.

— Вот они. — Джейсон вынул из кармана деньги и протянул их владельцу «Сердца солдата».

— Благодарю вас, — усмехнулся Сантос, забирая купюры, и тут же рявкнул: — Взять его!

Ворота позади Борна распахнулись, оттуда выскочили двое, и, прежде чем Джейсон успел выхватить оружие, его ударили по голове чем-то тяжелым.

— Мы одни, — послышалось из противоположного конца темной комнаты, когда Борн очнулся. Голос принадлежал Сантосу, огромное тело которого едва умещалось в большом кресле; единственная слабая лампочка в торшере освещала его крупную плешивую голову. Джейсон повернул голову и почувствовал, что на макушке у него здоровенная шишка; он был втиснут в угол дивана. — Нет ни трещины, ни крови, только, как мне кажется, шишка, — проговорил человек Шакала.

— Точный диагноз, особенно последняя часть.

— Это резиновая дубинка. Когда ее используют, результат легко можно предсказать, за исключением сотрясения мозга. Там на подносе — пузырь со льдом, можете им воспользоваться.

Борн протянул руку, нащупал пузырь со льдом и приложил его к голове.

— Вы предусмотрительны, — спокойно отметил он.

— Почему бы и нет? У нас есть несколько вопросов, которые хотелось бы обсудить... Речь идет о миллионе, если вопросы оценить во франках.