Роберт Ладлэм - Ультиматум Борна

— Об этом ты не мог сказать на суде, понимаешь? Ты знал и молчал. Тебе пришлось скрепя сердце слушать тот вздор, который нес Огилви. Я был тогда там, наблюдал за тобой и могу сказать, что никогда не видел человека, который способен так сдерживать ярость.

— Я не так это вспоминаю — то, что могу вспомнить, конечно. Кое-что всплывает в памяти — не все, но кое-что.

— Тот суд научил тебя приспосабливаться к обстоятельствам, можно сказать, ты стал тогда Хамелеоном. — Их взгляды встретились, и Джейсон тут же отвернулся к экрану.

— А теперь Огилви в Москве, рядом с Шакалом. Как тесен этот дрянной мир, верно? Интересно, он знает, что я — Джейсон Борн?

— Откуда? — вопросом на вопрос ответил Конклин, поднимаясь со стула. — Тогда еще не было никакого Джейсона Борна. Не было даже Дэвида... Существовал диверсант по кличке Дельта-один. Имена были не в ходу, вспоминаешь?

— Я все забываю... А что теперь? — Джейсон указал на экран. — Почему он в Москве? Почему ты сказал, что «Медуза» нашла Шакала? Почему?!

— Потому что он из юридической фирмы в Нью-Йорке.

— Что?! — Борн уставился на Конклина. — Он...

— Председатель совета директоров, — не дал ему договорить Алекс. — Управление занялось им вплотную, а он взял и ускользнул. Два дня назад.

— Почему же, черт подери, ты мне не сказал?! — гневно заорал Джейсон.

— Потому что я ни на минуту не мог поверить, что мы окажемся здесь и будем смотреть на эту картинку. Я и сейчас еще не совсем понимаю, но и отрицать не могу. Кроме того, я не считал, что должен назвать тебе это имя. Ты, может, помнишь, а может, и нет, да к тому же оно могло пробудить в тебе весьма неприятные воспоминания. К чему лишний стресс? И так хватает...

— Хватит, Алексей! — раздраженно сказал Крупкин, делая шаг вперед. — Я слышал слова и имена, которые будят во мне некоторые неприятные воспоминания... Мне кажется, я вправе задать пару вопросов, или, по крайней мере, один. Кто такой этот Огилви? Вы сказали, кем он был в Сайгоне... А чем он занимается теперь?

— Почему бы и нет? — пробормотал Конклин. — Огилви — адвокат из Нью-Йорка. Он возглавляет организацию, которая раскинула свои щупальца по всей Европе и Средиземноморью. Поначалу, нажимая на нужные кнопки в Вашингтоне, эти ребята занимались скупкой компаний: вымогали, покупали под давлением, делили рынки и устанавливали цены. Потом стали заказывать убийства, нанимая для этого лучших профессионалов. Есть твердые доказательства, что они приложили руку к убийствам нескольких высокопоставленных чиновников и военных. Самый последний пример этому — вам, без сомнения, он известен — генерал Тигартен, верховный главнокомандующий войск НАТО в Европе.

— Невероятно!! — прошептал Крупкин.

— Боже мой! — совсем по-деревенски протянул «полковник».

— Эти ребята весьма изобретательны, а Огилви их всех за пояс заткнет. Он похож на паука, который сплел паутину и раскинул над Вашингтоном и всеми европейскими столицами. К несчастью для него, благодаря моему соратнику он, как муха, попался в собственные сети. Его собирались прищучить в Вашингтоне наши люди, но кто-то его предупредил, и позавчера он сумел скрыться. Я не представляю, зачем он приехал в Москву...

— Возможно, я смогу ответить, — произнес Крупкин, посмотрев на «полковника» и кивнув, словно говоря: «Все в порядке». — Я абсолютно ничего не знаю о тех убийствах, о которых вы сказали... Но ваше описание соответствует параметрам одного американского предприятия в Европе, которое многие годы обслуживало наши интересы.

— Каким образом? — спросил Алекс.

— Новые американские технологии, запрещенные к вывозу, вооружение, запасные части к самолетам и вооружению, даже сами самолеты... Все это поставлялось через страны Восточного блока. Сообщаю вам эту информацию и надеюсь, что вы понимаете: я с негодованием буду отрицать, что когда-либо говорил это.

— Понятно, — кивнул Конклин. — Как называется это предприятие?

— У него, собственно говоря, нет названия. Это пятьдесят — шестьдесят компаний с разными названиями, которые управляются из единого центра.

— Название есть, а руководит ими Огилви, — сообщил Алекс.

— Теперь сообразил, — сказал Крупкин. В его глазах появились ледяные искорки, а на лице — маска ярого фанатика. — Могу вас заверить, что нас эта проблема беспокоит в гораздо большей степени. — Дмитрий повернулся к телевизору и уставился на дрожащую на нем картинку; его глаза сверкнули гневом. — Человек, которого вы видите на экране, — генерал Родченко. Он занимает второй по важности пост в КГБ и является советником премьер-министра Советского Союза. Во имя интересов Родины можно пойти на многое, даже и без согласия премьера, только не в этой области, которую вы упомянули. Бог мой, верховный главнокомандующий войск НАТО в Европе! И никогда не пользуясь услугами Карлоса-Шакала! Это не затруднение, это — ужасная катастрофа.

— Какие будут предложения? — спросил Конклин.

— Глупый вопрос, — глухим голосом ответил полковник. — Арестовать, на Лубянку... и дальше — тишина.

— Это проблема так легко не решается, — заметил Алекс. — ЦРУ известно, что Огилви в Москве.

— Ну и в чем же дело? Мы избавим и себя и вас от этой падлы и его преступлений, а потом займемся нашими делами.

— Вам это может показаться странным, но проблема заключается не только в «падле» и его преступлениях и даже не в Советском Союзе. Дело в том, чтобы замять все у нас, в Вашингтоне.

«Полковник» взглянул на Крупкина и спросил его по-русски:

— О чем это он?

— Нам это трудно понять, — ответил Дмитрий, — но для них это действительно важно. Сейчас попробую объяснить.

— О чем он говорит? — раздраженно спросил Борн.

— Кажется, Крупкин собирается прочитать «полковнику» лекцию об американской системе гражданских ценностей.

— Об этом и в Вашингтоне никто не желает слушать, — перебил его по-английски Крупкин и опять перешел на русский: — Видите ли, никто в Америке не станет нас винить за то, что мы воспользовались преступной деятельностью Огилви. У них есть расхожая поговорка, которой можно прикрыть любую вину: «Дареному коню в зубы не смотрят».

— Что общего у зубов коня с подарками? У него из-под хвоста валится навоз, изо рта капает слюна.

— В переводе эта поговорка кое-что теряет... Этот адвокат, Огилви, без сомнения крепко связан с правительственными кругами; чиновники закрывали глаза на его весьма сомнительную деятельность за взятки. Эта деятельность принесла Огилви десятки миллионов долларов. Законы нарушались, людей убивали, ложь выдавали за правду — по сути дела, процветала махровая коррупция... а ведь вы знаете, что американцы просто помешаны на коррупции. Они навешивают ярлык «потенциальная коррупция» на любое полезное новшество, и с этим ничего невозможно поделать. Они вывешивают грязное белье на всеобщее обозрение как знак высшей доблести.