Роберт Ладлэм - Ультиматум Борна

— Да ты что! Ты же заставил меня выполнить кучу разных заданий.

— А как насчет двух коммандос? Тех, кому ты так доверяешь?

— Парни устанавливали и проверяли посты, успокойся, ради Христа.

— Выходит, мы не знаем, кто мог прибыть на этих гидропланах? Может, кто-то соскользнул в воду, пока они выруливали между рифами, может, возле песчаной отмели.

— Ради Христа, Дэвид, я уже многие годы знаю всех парней на чартерных перевозках. Они не допустят ничего подобного.

— Ты считаешь, что это нельзя просто предположить.

— Можешь поставить в заклад свою задницу.

— Ага, так же, как и связного Шакала на Монсеррате. Губернатора Ее Величества.

Владелец «Транквилити Инн» удивленно уставился на зятя:

— В каком мире ты живешь, Дэвид?

— В таком! И очень жалею, что ты соприкоснулся с ним. Но ты теперь живешь в этом мире, и тебе придется подчиняться его правилам, моим правилам. — Искорка, проблеск, малюсенькая полоска темно-красного света, просочившаяся из наружной тьмы! Инфракрасный прицел!! Борн метнулся к Сен-Жаку, сбил его с ног и отбросил подальше от балконной двери. — Берегись! — падая, прорычал Джейсон. Когда они оба шмякнулись на пол, раздался трескучий хлопок, потом еще один и еще: в стену впивались пули.

— Что за чертовщина...

— Он — там и хочет, чтобы я знал об этом!! — сказал Борн, отпихнул шурина в угол и сунул руку в карман пиджака. — Шакал знает о тебе, поэтому ты — первый кандидат в покойники. Он хочет довести меня до бешенства, зная, что ты — брат Мари и член моей семьи, и над не и-то он и занес свой меч. Над моей семьей!!!

— Господи! Что же нам делать?!

— Я знаю, что делать!! — ответил Джейсон, вытаскивая сигнальную ракету. — Я дам ему знать, что я жив и буду жить, а он подохнет. Оставайся на месте! — Борн поджег фитиль. Пригнувшись, он подбежал к балконной двери и запустил в темноту шипящую и ослепляющую ракету. Последовало еще два хлопка — пули рикошетом от черепичной крыши разбили вдребезги зеркало на туалетном столике. — Это «МАС-10» с глушителем, — сказал Дельта из «Медузы», откатываясь под защиту стены и хватаясь за полыхнувшую огнем рану на шее. — Мне надо выбраться отсюда!!

— Дэвид, ты же ранен!

— Ничего, это почти приятно. — Джейсон Борн поднялся, подбежал к двери и распахнул ее. Выскочив в гостиную, он нос к носу столкнулся с встревоженным канадским врачом.

— Я слышал какой-то шум, — пробормотал доктор. — С вами все в порядке?

— Мне надо сматываться. Ложись на пол!

— Эй, да у вас кровь на повязке. Швы...

— Кому говорят: на пол, дурак!

— Вам не двадцать один год, мистер Уэбб...

— Черт побери, скройся с глаз! — закричал Борн, бросаясь к выходу. Выскочив из дома, он побежал по освещенной дорожке к главному корпусу, внезапно осознав, как ужасающе гремит «металлический» оркестр: звук его усиливался несколькими громкоговорителями, натыканными на деревьях.

Оглушительная какофония подавляет все вокруг, и это мне на руку, подумал Борн. Энгус Мак-Леод был верен своему слову. В огромной круглой застекленной столовой собрались несколько еще остававшихся гостей и немногочисленный персонал, а следовательно, Хамелеону пришло время изменить цвет. Он знал, что Шакал просчитывает ситуацию так же хорошо, как и он сам. Из этого следовало, что убийца поступит так же, как поступил бы сам Борн. Голодный, исходящий слюной волк отправится в нору своей обезумевшей жертвы и вытащит оттуда заработанный им кусок мяса. Значит, он, сбросив кожу мифического хамелеона, должен стать еще более яростным хищником — скажем, бенгальским тигром — и разорвать шакала на куски... Почему для Борна важны эти образы? Почему?! Он знал причину и чувствовал опустошенность и тоску по прошлому: он уже не был Дельтой, этим отчаянным головорезом из «Медузы», не был и Джейсоном Борном из Парижа и Юго-Восточной Азии. Постаревший Дэвид Уэбб непрерывно продолжал вторгаться в его психику, стараясь найти нечто разумное среди безумия и насилия.

Нет!!! Уйди от меня! Ты — ничто, а я — все!.. Прочь, Дэвид, ради всего святого, уходи.

Борн сошел с дорожки и побежал по жесткой колючей траве к боковому входу в гостиницу. Заметив в дверях фигуру человека, он мгновенно перешел на шаг, но узнав его, снова побежал. Это был один из немногих служащих «Транквилити Инн», которого он помнил и которого ему хотелось поскорее забыть. Невыносимый сноб — помощник управляющего, которого звали Причард, — болтливый зануда (хотя и работящий), не пропускавший случая напомнить всем встречным и поперечным о роли своей семьи на Монсеррате — особенно своего дяди, заместителя начальника иммиграционной службы, что, как подозревал Дэвид Уэбб, являлось полезным для «Транквилити Инн».

— Причард! — крикнул Борн. — У тебя есть лейкопластырь?

— Что случилось, сэр? — изумился помощник управляющего. — Вы — здесь. А нам сказали, что вы уехали...

— О, дьявол!

— Сэр?.. Невыразимые соболезнования наполняют неизбывной горечью мое сердце...

— Закрой пасть, Причард. Ты понял?

— Да, сэр... Меня не было сегодня утром, и я, к сожалению, не мог поприветствовать вас, не было и днем, поэтому я не мог проводить вас и выразить свои самые глубокие чувства в связи с тем, что мистер Сен-Джей попросил меня поработать сегодня вечером — даже, по правде говоря, ночью...

— Стоп, Причард! Дай пластырь и не говори никому — никому, ты понял? — что меня видел. Заруби это себе на носу.

— Да, сэр, все ясно. — Причард подал Борну коробочки с лейкопластырем. — Это такая привилегия — иметь доступ к столь важной информации; я никому ничего не скажу ни о вас, ни о том, что мне известно о пребывании здесь вашей жены и детей... О Боже, прости меня!! Простите меня, сэр!

— Я прощу, Причард, и Он простит, если ты будешь держать язык за зубами.

— Да, сэр! У меня рот на замке. Это такая честь для меня...

— Тебя прихлопнут, если ты злоупотребишь этой честью. Понятно?

— Да, сэр!

— Не падай в обморок, Причард. Иди на виллу и скажи мистеру Сен-Джею, что я буду поддерживать с ним связь и что он должен оставаться на месте. Ты понял? Он должен оставаться на месте... Кстати, и ты тоже!

— Да, сэр! Может быть, я мог бы...

— Забудь об этом... Вали отсюда!

Перепуганный помощник управляющего торопливо засеменил по газону к дорожке, которая вела к восточным виллам. Борн подбежал к двери. Оказавшись в доме, он взлетел по лестнице, перемахивая сразу через две ступеньки — всего несколько лет назад это были бы три ступеньки, — и задыхаясь добрался до кабинета Сен-Жака. Войдя в кабинет, он закрыл дверь и быстро направился к стенному шкафу, где, как ему было известно, шурин держал одежду. У них был примерно одинаковый размер — нестандартный, как утверждала Мари, — и Джонни частенько брал взаймы пиджаки и рубашки Дэвида Уэбба, когда гостил у них. Джейсон подобрал себе неброскую одежду: легкие серые полотняные брюки и хлопчатобумажную темно-синюю куртку; единственная рубашка, которую ему удалось разыскать, была коричневой и с короткими рукавами. Ему хотелось, чтобы его одежда была предельно неброской.