Роберт Ладлэм - Ультиматум Борна

— Что ж тут странного, док, — ответил Джейсон Борн, на мгновение прикрыв глаза. — Я не хочу быть ни странным, ни отличным от других, — вообще не желаю быть каким-то особенным. Я хочу быть самым нормальным и ординарным человеком, — я говорю честно, без кокетства. Я просто преподаватель и хочу быть только им и никем больше. Но обстоятельства вынуждают меня поступать иначе.

— Значит, я должен уйти для моей же собственной пользы?

— Да, именно так.

— Если когда-нибудь мне доведется узнать все, я, наверное, пойму, что ваши наставления были весьма полезны.

— Надеюсь.

— Бьюсь об заклад, что вы — отличный педагог, мистер Уэбб.

— Доктор Уэбб, — поправил Джон Сен-Жак, словно это уточнение было совершенно необходимым. — Мой зять также доктор. Как и у моей сестры, у него есть диплом доктора философии, он говорит на двух восточных языках и занимает должность профессора. Гарвард, Макгилл и Йель уже давно хотят заполучить его к себе в штат, но он не...

— Умерь свой пыл... — сдерживая улыбку, попросил Борн. — Мой юный друг-бизнесмен преклоняется перед любой ученой степенью, не понимая, что мой официальный доход не позволил бы нанять подобную виллу больше чем на два дня.

— Ну ты даешь!

— Я же сказал: официальный доход.

— Ладно, один — ноль в твою пользу.

— У меня богатая жена... Простите, док, это — старый семейный спор.

— Вы не только отличный педагог, — повторил канадец, — но и очень обаятельный человек, несмотря на угрюмую наружность. — В дверях канадец повернулся и добавил: — Ловлю вас на слове насчет того, чтобы выпить как-нибудь, — мне нравится эта идея.

— С удовольствием, — сказал Джейсон. — Благодарю за все. — Доктор кивнул и вышел, закрыв за собой дверь. Борн повернулся к шурину и сказал: — Он отличный парень, Джонни.

— По правде говоря, обычно он равнодушен как рыба, но зато врач великолепный. Сегодня он что-то расчувствовался — никогда его таким не видел... Значит, ты думаешь, что Шакал приказал губернатору встретить его где-то возле побережья Антигуа, получил от него нужную информацию... и, прикончив, скормил акулам?

— А потом затопил катер у рифов, — дополнил Джейсон. — Вероятнее всего. Шакал врубил скорость и отправил катер на ближайший риф... Обычная морская трагедия, и всякая связь с Карлосом исчезает, — для него это важно.

— Все-таки я кой-чего не понимаю, — заявил Сен-Жак. — Не буду цепляться к мелочам, но участок рифов к северу от Фалмута называется Дьявольской пастью; это не то место, которое сильно рекламируется. В лоциях просто говорится, что от него надо держаться подальше, и никто даже не знает толком, сколько народу и судов там затонуло.

— Ну и?

— Предположим, Шакал приказал губернатору встретить его поблизости от Дьявольской пасти, — так как же, черт подери. Шакал узнал об этом месте?

— Разве те двое охранников не сказали тебе?

— О чем и когда? Я сразу отослал их к Генри. У меня не было времени с ними болтать: я думал, что на счету каждая минута.

— Значит, Генри уже в курсе дел и, думаю, в шоке. Он потерял два патрульных катера за два дня, и только за один из них, по-видимому, получит страховку. Кроме того, он до сих пор не знает ничего о своем боссе — достопочтенном губернаторе Ее Величества, лакее Шакала, который оставил в дураках министерство иностранных дел, выдав мелкого парижского мошенника за французского ветерана. Да, теперь всю ночь, должно быть, телефон будет разрываться между резиденцией губернатора и Уайт-холлом.

— Еще один патрульный катер?! О чем ты? Что Генри уже знает и что ему могли сказать охранники?

— Только что ты спросил: каким образом Шакал узнал о рифах возле побережья Антигуа, которые называются Дьявольской пастью?

— Поверь мне, доктор Уэбб, я помню свой вопрос. Ну и откуда же он узнал?

— У него был здесь еще один человек — вот о нем-то и сообщили твоему Генри охранники. О белокуром сукине сыне, который возглавляет на Монсеррате службу по борьбе с наркотиками.

— Рикман? Из британского ку-клукс-клана? Рикман-"начальник" — бич для всех, кто пытался протестовать? Боже правый, Генри этому не поверит!!

— Почему же? Ты только что достаточно точно описал его, он достойный ученик Карлоса.

— Может, и так, но это какая-то метаморфоза. Он всегда был святошей: молился перед работой, просил Бога помочь ему в битве с сатаной, никакого алкоголя, никаких женщин...

— Ни дать ни взять Савонарола [59]?

— Да, похоже, — если я хорошо запомнил то, что слушал на уроках истории.

— По-моему, он — просто находка для Шакала. А Генри поверит, можешь не сомневаться, когда флагманский катер не вернется в Плимут, а тела членов команды будут выброшены на берег; они никогда больше не будут принимать участия в утренних молитвах.

— Таким образом Карлосу удалось уйти?

— Да, — сказал Борн. Жестом он указал на диван, перед которым стоял кофейный столик. — Присаживайся, Джонни, поговорим.

— О том, что и как мы делали?

— Не о том, что было, братец, а о том, что впереди.

— И что же впереди? — поинтересовался Сен-Жак, опускаясь на диван.

— Я уезжаю.

— Не-ет!! — заорал Джонни, подскочив, словно его ударило током. — Это невозможно!!

— Это необходимо. Шакал знает наши имена, ему известно, где мы живем. Знает все...

— И куда же ты отправишься?!

— В Париж.

— Черт подери, нет!! Ты не можешь так поступить с Мари! Ради Христа, ты не можешь так поступить со своими детьми. Я тебе не позволю!

— Ты меня не остановишь.

— Ради Бога, Дэвид, послушай! Если Вашингтон — дешевка и ему начхать на все, поверь мне, Оттава сделана из другого теста. Моя сестра работала на правительство, а наше правительство не отшивает людей только потому, что неудобно или слишком дорого. Я знаю многих таких, как Скотти, док и другие. Достаточно им сказать пару слов — и тебя упрячут в Калгари в настоящую крепость. Там тебя и пальцем никто не тронет.

— Ты думаешь, мое правительство не может сделать то же самое? Дай-ка я тебе объясню кое-что, братец: в Вашингтоне есть люди, которые поставили на карту свою жизнь, чтобы спасти Мари и детей. Совершенно бескорыстно, не ожидая ни награды, ни помощи. Если мне понадобился бы превращенный в крепость дом, я бы, наверное, купил себе поместье где-нибудь в Вирджинии. С собаками, слугами и целой ротой вооруженных солдат...

— Вот это подходящий вариант. Так и сделай!!!

— И чего я добьюсь, Джонни? Буду жить в личной тюрьме, дети не смогут пойти в гости к друзьям, а в школу их будут сопровождать охранники. Они не будут предоставлены самим себе, не будет вечерних прогулок, не будет общения с соседями? Мари и я в постоянном страхе друг за друга будем вглядываться в темноту за окном, прислушиваться к шагам охраны, случайному покашливанию, или чиху, или — Боже упаси! — к звуку ружейного выстрела, потому что какой-то кролик случайно пробрался в сад? Это не жизнь, а тюрьма. Ни я, ни твоя сестра не сможем так жить.