Роберт Ладлэм - Круг Матарезе

Ученый водил пальцем по строкам, глаза его бежали по тексту, а рот приоткрылся от удивления.

- Да, вы правы. Чрезмерное количество мелких деталей камуфлирует отсутствие основной специфической информации.

- Так делается всегда в подобных случаях, - медленно произнес Талейников. - "Уничтожение" семьи Ворошиных - чистая мистификация с поджогом усадьбы или просто вымысел на бумаге. В действительности этого никогда не было.

- Ваш молодой человек повел себя очень странно, - будто бы возмущаясь, начал Миковский, когда его соединили с ночным дежурным по ленинградскому отделению министерства культуры. - Я хочу прояснить ситуацию. Человек с ключом должен был оставаться в архиве до тех пор, пока все документы не будут разложены на свои места. Что же я обнаружил в итоге? Он ушел, а ключ подбросил мне под дверь кабинета! Это выходит за всякие рамки. Я думаю, вам следует прислать кого-нибудь, чтобы забрали ключ. - И он быстро повесил трубку, опасаясь вопросов дежурного. Затем с облегчением глянул на Талейникова.

- Театр одного актера! Станиславский одобрил бы вашу игру. И к тому же мы прикрылись. Вы прикрыты. Помните и твердите себе только одно: тело этого негодяя без документов будет найдено на задворках. Вы же ничего не знаете, никогда его не видели, вы потрясены и испуганы.

- Но в министерстве культуры его узнают!

- Никогда! Ибо они его не посылали. У министерства культуры будут свои проблемы: ключ к ним вернется, но они лишились курьера. Кстати, если телефон наш еще прослушивают, то мы выиграли время.

- Для чего? - удивился Миковский.

- Мы нашли Эссен. Мне не надо теперь колесить по всему миру, я поеду прямиком туда, я уверен, что следы Ворошина должны быть там.

- Но у вас ведь лишь предположения. Вы гоняетесь за призраками более чем пятидесятилетней давности, Василий. - Миковский покачал головой. - Хотя все доказательства, которые вы мне представили, вполне убедительны. Англичанин, поджидавший вас в чьей-то квартире, женщина, преследовавшая меня, молодой человек с ключом, появившийся здесь, - все это звенья одной цепи, все они... все эти примеры, конечно, наводят на мысль о Матарезе.

- Ну! Мы-то уверены, что да. Они изучили мое досье и выслали сразу нескольких, чтобы разделаться со мной, полагая, что если не один, так другой сумеет от меня избавиться.

- А где они находят, из кого набирают этих своих солдат? - прервал Василия старый учитель. - Где найти таких убежденных, и мужчин и женщин, способных с готовностью расстаться с жизнью?

- В ответе на ваш вопрос лежит истина, которую нелегко принять. Принцип вербовки уходит корнями в века... Был такой мусульманский шейх Хасан ас-Сабах. Он первый начал "ковать кадры" политических убийц с целью упрочения собственной власти. Их называли фидаи.

Миковский резко поставил стакан на стол.

- Я знаком с теорией, которую вы излагаете. Но она гипотетична! Фидаи, то есть убийцы Сабаха, защищали свою веру. Они были стоики, фаустиане. Они работали над собой, тренировали душу, разум и тело, презрев все радости земные ради удовольствий и благ грядущей жизни, пусть даже в преисподней. Эти порывы в наше время не пользуются спросом.

- В наше время? - Василий был готов спорить всерьез. - Да теперь как раз самые подходящие времена! Миром правит алчность. За блага земные, за благополучие люди готовы на все и продадут ближнего. Девять из десяти - наследники Фауста. Этого-то Карл Маркс как раз и не понял, я думаю.

- Он все понимал, абсолютно все. И если даже у Маркса и было нечто подобное, критиковать Маркса надо совсем за другое.

Талейников улыбнулся.

- Звучит опасно и напоминает апологию марксизма.

- А как вы относитесь к утверждению, что управление людьми слишком сложная штука, чтобы предоставить это самим людям?

- Монархистские убеждения. Я их не приемлю. Так мог высказаться царь.

- Так нет же, не царь. Они принадлежат американцу Томасу Джефферсону. Обе наши державы прошли через революцию в поисках путей обновления. Слова и решения наделены практическим смыслом.

- Ваша эрудиция не повлияет на мои убеждения. Я многое видел, много пережил...

- Я ни на что не собираюсь влиять и менее всего хочу, чтобы изменились ваши убеждения и способность видеть окружающее. Но не исключено, что мы оба сейчас находимся в процессе пересмотра собственных взглядов и делаем выбор.

- Выбор чего? Миковский поправил очки.

- Мы всегда стоим перед выбором: Бог или дьявол. И вряд ли я сделаю этот выбор при жизни... Как вы доберетесь до Эссена?

- Очень просто. Я рассчитывал вернуться через Хельсинки.

- Это будет очень сложно?

- Нет. У меня есть человек из Выборга, который должен мне помочь.

- Когда вы уезжаете?

- Завтра утром.

- Я рад бы пригласить вас к себе, чтобы мы смогли скоротать эту ночь вместе, но, видимо...

- Нет, спасибо. Это может быть очень опасно для вас.

- А я рассчитывал, что мой звонок в министерство культуры обезопасил меня...

- Сюда может нагрянуть милиция в связи с инцидентом. Помните одно: о теле, которое будет найдено без документов, вы ничего не знаете.

- Ну что же, Василий Васильевич, обнимите меня. Вы должны идти, и я больше вас не увижу. Я думаю, вы найдете ответ, который ищете.

- Спасибо. Я сожалею лишь, что подверг вас такому риску. Но я не мог иначе.

- Не жалейте. Вы умнее и взрослее меня в некоторых вещах. Вы правы.

Талейников молча пожал руку старику, которого видел в последний раз.

- Капитан Малеткин? - спросил Василий, хотя не сомневался, что нерешительный голос на другом конце провода принадлежит предателю из Выборга.

- Где ты?

- Я в телефонной будке, здесь, неподалеку. У тебя есть что-нибудь для меня?

- Да.

- Очень хорошо. У меня тоже есть кое-что для тебя.

- Я рад, - ответил тот. - Когда мы встречаемся?

- Сейчас. Выходи через главный вход, поверни направо и двигайся вперед, я перехвачу тебя. Последовала пауза.

- Сейчас почти полночь.

- Я рад, что твои часы так точны. Что, швейцарские? Небось, недешевы?

- Да при чем тут часы?.. У меня здесь женщина...

- Скажи, чтобы подождала. Прикажи ей, капитан! Ты же офицер КГБ.

Через семь минут Малеткин выскочил на тротуар перед главным входом в гостиницу. Василий понаблюдал за ним с минуту и оценил обстановку вокруг. Ничего подозрительного он не заметил.

Малеткин медленно пошел по улице. Прохожих в этот час было мало, только редкие парочки или группы солдат, возвращавшихся после увольнения в казармы. Талейников выжидал, наблюдая за улицей, высматривая того, кто не вписался бы в мирную картину городской ночи.

Но такого персонажа не было. Тогда Василий выскользнул из двери подъезда и через шесть секунд нагнал Малеткина, напевая "Янки дудл денди".