Роберт Ладлэм - Круг Матарезе

Дверь в спальню была распахнута. Он подошел ближе, понимая, что ему не следует этого делать... Лицо ее было разбито, зубы сломаны, глаза заплыли. Кровь залила шею и стекала на ковер.

Он отвернулся, ощутив внезапную слабость и безразличие. Много лет назад он уже испытал нечто подобное, после чего хотел лишь одного - убивать.

Внезапно он понял, догадался, что она сделала для него, и у него пресеклось дыхание. Ее не просто убили как человека, не выдавшего его тайну. Она не сообщила, где он был все это время, послала их в другом направлении... Так вот через что ей пришлось пройти!

Он опоздал. Он пришел слишком поздно.

О Боже! А Ян Миковский?

Если еще один из солдат Матарезе появился в квартире Зоей Кроневской, то другой несомненно был послан, чтобы разыскать старика.

Он бросился к телефону. Теперь его уже не интересовало, прослушивалась линия или нет. То, что ему необходимо было узнать, требовало всего нескольких секунд, а за это время почти невозможно установить, откуда звонят.

Он торопливо набрал номер Миковского. Трубку сняли быстро... слишком быстро для старого человека.

- Да? - Голос был приглушенный, невнятный. - Да? - вновь повторил мужской голос, явно не принадлежавший старику.

- Я сотрудник доктора Миковского. Мне необходимо срочно поговорить с ним. Я знаю, что он неважно себя чувствует. Ему не требуется медицинская помощь? Если нужно, то мы можем прислать доктора.

- Нет. Кто хочет говорить с ним?

- Это его сосед по кабинету, Рудаков. Скажите ему, что я нашел книгу, которую он искал... Нет, лучше позвольте мне самому сказать это.

Последовала пауза.

- Да? - Теперь это был уже Миковский. Они разрешили ему говорить!

- С вами все в порядке? Эти люди - ваши друзья?

- Бегите, Василий! Уходите! Они...

На линии раздался характерный грохот. Талейников держал трубку, молча глядя на нее. Острая боль снова пронзила его: в этом городе он любил двоих людей и фактически убил их обоих.

Но нет! Это же неправда! Их убили Матарезе, и теперь ему не остается ничего иного, как убивать в ответ...

Он вошел в телефонную будку на Невском проспекте и набрал нужный номер "Европейской". Времени не оставалось, он должен был как можно скорее оказаться в Вайниккале, а затем в Хельсинки. Оттуда в Париж, где он попытается разыскать девушку с Корсики и передать через нее новое сообщение Скофилду. Он отправится в Эссен, чтобы найти там разгадку тайны, касающейся семьи Ворошиных. Теперь у него появился личный интерес в этой войне: ни один солдат этой элитной армии, этого тайного ордена не выйдет отныне живым из его рук.

- Да-да. В чем дело? - раздалось в трубке. Скорость речи и голос не оставляли сомнений - у телефона был предатель из Выборга.

- Немедленно собирайся и выходи! - приказал Василий. - Поезжай прямо на Московский вокзал. Я буду ждать тебя на стоянке перед центральным входом.

- Сейчас? Но ведь еще только два часа ночи! Ты же сказал, в четыре...

- Забудь то, что я сказал, и делай так, как я говорю сейчас. Ты связался с финнами?

- Да это очень просто! Один телефонный звонок... - засуетился Малеткин.

- Так ты связался или нет? - перебил его Василий.

- Сию минуту сделаю!

- Через пятнадцать минут будь на вокзале! - Василий повесил трубку.

Путь на север они проделали молча. Когда проезжали Выборг, Василий узнал тропу, по которой совсем недавно пробирался к машине Малеткина от замерзшего лесного озера. Вот-вот будет поворот, там он в первый раз сел в автомобиль этого негодяя. Сколько событий произошло с того момента, как много Талейников успел узнать!

Усталость навалилась, его клонило в сон - сказывалась бессонная ночь. Он мечтал об отдыхе в Хельсинки, о передышке. Необходимо было собраться с силами перед дальней дорогой в Германию.

Но до этого он обязан закончить все дела здесь, в России, и сделать то, что он должен был, ради той же России.

- Через минуту мы подъедем к месту нашей первой встречи, - предупредил Малеткин, напряженно всматриваясь в дорогу. - Тебя встретят финны. Иди прямо, до полыньи у того берега озера. У них все готово, они тебя ждут. Ну, теперь я имею право узнать то, что ты мне обещал? Кто второй?

- Мне не нужно даже называть его фамилию, достаточно лишь сообщить звание. Это тот самый человек, который каждый день отдает тебе приказы по службе, твой непосредственный начальник, то есть начальник управления КГБ по Выборгу.

- Что?! Быть этого не может! Он тиран и фанатик!

- А что может быть лучше подобного прикрытия? Постарайся не откладывая встретиться с ним... без свидетелей. Я думаю, ты знаешь, как с ним говорить.

- Да, - подхватил Малеткин. Его глаза горели. - Уж я найду что сказать... - Он затормозил. - А вот и тропа.

- А вот твое оружие, - безразличным тоном проговорил Талейников, протягивая предателю его пистолет, предварительно разряженный.

- О?! Да-да, спасибо. - Малеткин уже почти не слушал Василия, занятый собственными мыслями.

- До свидания, - сказал Талейников, выходя из машины и закрывая дверцу.

Уже вслед ему раздался голос Малеткина, донесшийся через опущенное стекло:

- Это невероятно. Благодарю...

- Пожалуйста. К твоим услугам...

Стекло поехало вверх, мотор загудел, и машина быстро понеслась вперед: Малеткин не собирался терять время и ехать в Выборг.

Он спешил к своему концу.

Василий двинулся по заснеженной тропе, выводившей его на Хельсинки, а оттуда в Эссен. Он лихо насвистывал старый мотивчик "Янки дудл денди".

Приятной наружности, но несколько небрежно одетый господин поправил футляр виолончели, который придерживал коленями, и поблагодарил стюардессу финской авиакомпании за стакан крепчайшего чая. Если бы кто-нибудь из находившихся на борту пассажиров пожелал определить его возраст, то решил, что виолончелисту где-то между пятьюдесятью пятью и шестьюдесятью, а возможно и чуть больше.

Однако Василию не пришлось прибегать к особым ухищрениям для получения нужного эффекта. Он плохо выглядел из-за пережитого, за последние сутки седина отметила его шевелюру. За многие годы Талейников научился, тренируя мышцы лица и тела, придавать своему облику нужный возраст. Он не жаловал косметику, а на сей раз и вовсе обошелся без вспомогательных средств.

Эссен... Он бывал в "черной жемчужине" Рура дважды. Промышленный шпионаж, в котором была заинтересована Москва, не оставлял особых возможностей для оперативника, все данные по региону содержались в строгой секретности и были почти недоступны. Поэтому за Василием не осталось следов в Эссене, не было и ходов, отработанных агентурной сетью. Зато и Матарезе будет нелегко напасть на его след в Эссене, выйти на каких-то знакомых Василия. А значит, не будет засад и ловушек. Ведь здесь не ждали его ни Миковский, ни Зося...