Рональд Сет - Тайные слуги

Многие из тех, кто находился на службе у Доихара, в свою очередь имели собственных сотрудников. По его указанию эти люди сначала получали плату наполовину деньгами и наполовину опиумом, а впоследствии полностью опиумом.

По просьбе Доихара японские табачные предприниматели начали выпускать новую марку папирос под названием «Золотая летучая мышь». Продажа этих папирос в Японии была запрещена; они предназначались только для экспорта. Доихара контролировал их распространение в Маньчжурии и Китае. В мундштуках «Золотой летучей мыши» находились небольшие дозы опиума или героина, и многие ничего не подозревающие покупатели невольно пополняли все увеличивающуюся армию наркоманов Доихара. В Мукдене, Харбине и других городах Доихара создал многочисленные дома терпимости.

В 1926 году для того чтобы убрать маршала Чжан Цзо-лина с маньчжурской сцены, японцы через Доихара убедили этого милитариста отомстить Пекину. Получив поддержку оружием и снаряжением, Чжан прибыл в район Пекина и в течение двух лет стоял там лагерем.

В течение этих двух лет гоминьдановские армии распространились по всему Китаю. Под руководством коммунистов, а затем генерала Чан Кай-ши [42] Чан Кай-ши — враг китайского народа. В апреле 1927 года он возглавил контрреволюционное правительство. На его совести кровь лучших сынов и дочерей Китая. Во время нападения японцев на китайские части в мае 1928 года в районе Цзинань, о чем пишет автор, Чан Кай-ши, приказав китайским войскам прекратить военные действия, показал себя как капитулянт и предатель национальных интересов Китая. Чан Кай-ши принадлежат следующие слова, сказанные им в дни цзинаньского инцидента: «Для спасения одного японца можно убить хоть десять китайцев». В ходе японо-китайской войны (1937—1945) Чан Кай-ши проявил полную военную бездарность и показал себя сторонником сговора с японскими милитаристами. После войны, пытаясь уничтожить компартию Китая, развязал гражданскую войну. В 1949 году армии, возглавляемые Чан Кай-ши, были наголову разбиты народно-освободительными войсками, руководимыми китайскими коммунистами. Чан Кай-ши бежал на о. Тайвань, где и окопался под защитой американских штыков. — Прим. ред. гоминьдановские войска в 1928 году достигли города Цзинань. К этому времени японцы ввели на свои концессии в Китае большую армию и взяли под свой контроль железную дорогу Циндао — Цзинань. В районе Цзинань они оказали сильное сопротивление гоминьдановским войскам.

Понимая, что происходит, старый и лучший друг маршала Чжана генерал У Сю-чен, оставленный временным правителем в Маньчжурии, просил своего начальника срочно вернуться, если тот не хочет, чтобы японцы установили контроль над северо-восточными провинциями.

Японцы были против возвращения Чжан Цзо-лина. Узнав о настоятельной просьбе генерала У, они 19 мая 1928 года дали указание своему послу в Пекине предупредить Чжана о том, что он не должен возвращаться в Маньчжурию. Такое предупреждение возымело обратное действие — оно положило конец колебаниям Чжана, и тот решил ехать.

У маршала Чжана в Токио был агент, англичанин по фамилии Свайнхарт. 31 мая Чжан получил от него сообщение, в котором Свайнхарт убеждал маршала ни в коем случае не ехать в Мукден поездом. Свайнхарту из очень надежного источника стало известно, что Доихара заверил японское правительство в том, что Чжан не доедет до Маньчжурии.

Чжан по непонятной причине не был осведомлен об истинном характере деятельности Доихара в Китае и даже считал его своим другом. Поэтому он решил, что Свайнхарт ошибается.

Однако маршал упомянул о полученном предупреждении в разговоре с одним японским полковником. Полковник, чтобы успокоить Чжана, выразил готовность ехать с ним в одном купе до самого Мукдена.

4 июня генерал У Сю-чен получил извещение, в котором ему предлагалось через два дня встречать маршала Чжан Цзо-лина на станции в двенадцати километрах южнее Мукдена. У считал, что вернувшись в Маньчжурию, маршал исполнил его просьбу. Чжан в свою очередь был благодарен за любезную встречу.

— Как хорошо, что ты приехал, Сю-чен, — сказал он.

— Я счастлив видеть старого друга после такой продолжительной разлуки, — ответил У.

Они долго обменивались любезностями и дружескими приветствиями.

В присутствии японского полковника, который выполнил свое обещание и ехал с Чжаном в одном купе, маршал и генерал беседовали только на общие темы. Чжан уже раскаивался, что принял предложение полковника.

Конечно, до Свайнхарта дошел один из бесчисленных слухов, которыми всегда полон Токио. Через десять минут поезд прибудет в Мукден и все страхи останутся позади.

— Маршал Чжан, — сказал японский полковник, — вы извините меня, если я ненадолго оставлю вас. Мне нужно взять фуражку и саблю в соседнем купе.

— Пожалуйста, — ответил Чжан.

Когда полковник вышел, маршал обратился к своему другу:

— Рассказывай скорее, как дела.

— Плохо! Плохо! — ответил У. — Японцы становятся все сильнее. Если мы не присоединимся к гоминьдану, они будут управлять нами. Благодарю бога, что вы вернулись, мой...

У не договорил: вагон, в котором они сидели, проезжал в этот момент под мостом. Неожиданно взрыв огромной силы приподнял вагон над рельсами, а рухнувший в ту же секунду мост раздавил его, как спичечный коробок.

Когда обломки были разобраны, оказалось, что У и семнадцать солдат из охраны Чжана мертвы. Чжан был тяжело ранен и умер несколько часов спустя, не приходя в сознание.

Доихара выполнил свое обещание.

Среди «уцелевших» оказался японский полковник, который ушел не в соседнее купе, а в конец поезда, где он совершенно не пострадал.

Устранение маршала Чжана и генерала У не привело, однако, к результатам, на какие рассчитывали японцы.

На место Чжана выдвинулся неизвестный генерал. С храбростью неосведомленного человека он отказался отступить перед растущим давлением японцев и все более настойчиво призывал свой народ следовать идеалам национализма [43] Преемником Чжан Цзо-лина стал его сын Чжан Сюэ-лян. — Прим. ред. .

В течение следующих трех лет Доихара и его банды устраивали заговоры, убивали, провоцировали восстания, насаждали употребление наркотиков и разврат. Но все это не привело к желаемой цели.

Наконец, японское правительство пришло к выводу, что сможет добиться нужных ему результатов только непосредственным применением силы. В сентябре 1931 года оно озадачило весь мир, захватив полностью Маньчжурию и представив это всего лишь как маньчжурский инцидент. 19 сентября 1931 года японцы захватили Мукден. 5 февраля 1932 года пал Харбин, и спустя несколько дней японцы объявили о «независимости» Маньчжурии.