Роберт Ладлэм - Мозаика Парсифаля

Итак, чтобы обезопасить Режин Бруссак, а в конечном итоге — и самого себя, он должен как можно скорее избавиться от фальшивых документов. Затем следует установить личность типа с газетой. Мужчина с сероватым цветом лица неторопливо поднялся со своего кресла, сложил газету, сунул ее под мышку и направился к внешнему, заполненному людьми коридору, параллельному переходу, ведущему к сомнительной свободе. Кем может быть этот человек?

Если он это не узнает, то не исключено, что его убьют раньше, чем он начнет свои поиски или доберется до промежуточной станции в лице Джекоба Хандельмана. Этого допустить ни в коем случае нельзя.

Чиновник в форме иммиграционной службы был вежлив и проницателен. Все вопросы он задавал, глядя прямо в глаза Хейвелоку.

— У вас больше нет багажа, сэр?

— Нет, месье. Всего лишь одно место, которое перед вами.

— Следовательно, вы не намерены оставаться долго на Первой авеню?

— Сутки, может быть, двое, — ответил Майкл, сопроводив свои слова чисто галльским пожатием плеч. Une conference. [50]

— Я уверен, что ваше правительство организовало для вас доставку в город. Не хотите ли вы дождаться прибытия оставшейся части делегации?

Чиновник работал просто прекрасно.

— Прошу прощения, месье, но вы вынуждаете меня пойти на откровенность, — смущенно улыбнулся Майкл. — Меня ждет одна леди, мы так редко видим друг друга. Возможно, в ваших документах отмечено, я несколько месяцев работал на Первой авеню в прошлом году. Я очень спешу, mon ami, и думаю только об одном, как побыстрее выбраться отсюда.

Чиновник сверился с каким-то списком и, неторопливо потянувшись к кнопке, снизошел до улыбки в ответ на широкую улыбку Майкла.

— Всего доброго, сэр, — сказал служащий иммиграционной службы.

— Премного благодарен, — ответил Хейвелок, поспешно минуя автоматически отодвинувшееся металлическое заграждение.

Vive les amoues des gentilshommes feaxais [51], подумал он.

Мужчина с серым лицом стоял в очереди около телефонов-автоматов. Все аппараты были заняты. Он немедленно достал газету и развернул ее перед собой. Итак, он не успел позвонить, и в данных условиях это самое лучшее, на что мог рассчитывать Майкл.

Хейвелок быстро прошел мимо этого человека, глядя прямо перед собой. Затем он сразу свернул налево в широкий коридор, заполненный пассажирами, торопящимися к выходу на посадку. Людей здесь было гораздо меньше, и большинство из них — в форме различных авиакомпаний.

Еще один левый поворот. Этот коридор был длиннее и еще уже. Навстречу попадались немногочисленные мужские фигуры в рабочих комбинезонах и светлых рубашках с закатанными рукавами. Майкл оказался в административной зоне грузового комплекса. Ни пассажиров с чемоданами на колесиках, ни бизнесменов в деловых костюмах с портфелями, ни общественных телефонов. Одни голые стены и редкие застекленные двери.

Наконец он нашел мужской туалет с надписью «Только для служащих аэропорта». Майкл толкнул дверь и оказался в просторном помещении, облицованном керамической плиткой. На дальней стене гудела пара вентиляторов. Окон в туалете не было. Слева — ряд кабинок, справа — писсуары и умывальники. У одного из писсуаров стоял человек в комбинезоне с фирменной надписью «Эксельсиор эрлайн катерерз». Из кабинки раздался звук спускаемой воды. Хейвелок подошел к одному из умывальников и пристроил чемодан под раковиной.

Человек отступил от писсуара, застегнул молнию и взглянул на Майкла. Его взгляд задержался на дорогом темном костюме, только вчера купленном в Париже. Затем с независимым видом, говорящим «а я все-таки вымою руки, господин начальник», он подошел к ближайшей раковине и пустил воду.

Из кабинки выскочил еще один, на ходу застегивая ремень и чертыхаясь себе под нос. Судя по пластиковой карточке на груди, он был бригадиром грузчиков; люди его положения вечно куда-то спешат.

Мужчина в комбинезоне вытянул бумажное полотенце из сверкающего хромом устройства на стене, вытер руки и швырнул жесткую коричневую бумагу в корзину для мусора. Затем он открыл дверь и вышел в коридор. Хейвелок успел подскочить к ней раньше, чем она захлопнулась, придержал и выглянул в коридор.

Неизвестный сыщик стоял примерно в сорока футах у двери одного из кабинетов, небрежно прислонившись к стене, и делал вид, что читает газету. Потом взглянул на свои часы и перевел взгляд на матовую стеклянную панель. Ни дать ни взять — человек, ожидающий своего приятеля, чтобы отправиться с ним на ленч или в бар ближайшего от аэропорта мотеля. В нем не было ничего угрожающего, но именно в этом Майкл и увидел угрозу. В профессионализме.

Итак, они оба должны сохранять контроль над собой, должны уметь ждать, оставаться профессионалами. Преимущество было за тем, кто стоял за дверью; он уже контролировал ситуацию. Тот, кто оставался в коридоре, не знал ничего и не мог позволить себе даже отойти к телефону, так как объект слежки может вообще исчезнуть.

Ждать. Держать себя под контролем. И избавиться от фальшивых документов, которые могут вывести преследователей на Режин Бруссак и на человека по имени Джекоб Хандельман. Имя в списке пассажиров не таило в себе угрозы — его вставил туда безмозглый компьютер; кто нажимал на клавиши — установить невозможно. Другое дело документы. Можно без особого труда выявить их происхождение. Майкл разорвал все бумаги и спустил мелкие обрывки в унитаз. Зайдя в самую дальнюю кабину, он при помощи перочинного ножа отодрал ленту с надписью «Дипломатический», гарантирующую багаж от досмотра, и открыл чемодан. Из-под аккуратно сложенной одежды он извлек короткоствольный автоматический пистолет «лама» и бумажник со своим паспортом и прочими документами. В их безопасности Майкл не сомневался, однако лучше не показывать их вовсе. На улицах страны, его усыновившей, документы требовались очень редко. Одно из тех преимуществ, которому он был особенно благодарен.

Пока он уничтожал фальшивые документы, доставал бумажник и пистолет, рассовывал их по нужным местам, в туалете побывало два посетителя. Они пришли вместе. Судя по разговору — летчики «Эр Франс», — командир корабля и второй пилот. Они спорили, мочились, ругались по поводу предполетной бюрократической волокиты и рассуждали о том, сколько им принесет продажа настоящих гаванских сигар в баре ресторана «Оберж-о-Куан», расположенного, по-видимому, где-то в центральном Манхэттене. Выходя из туалета, они продолжали обсуждать свои возможные доходы.

Хейвелок снял пиджак, аккуратно сложил его и повесил на руку, оставаясь в кабинке, дверцу которой он слегка приоткрыл. Посмотрев на часы, Майкл обнаружил, что провел в туалете не менее четверти часа. Уже пора, подумал он.