Роберт Ладлэм - Мозаика Парсифаля

Мистер Р.Чарлз явно колебался, разглядывая удостоверение личности, которое Майкл продолжал держать в руке.

— Да... ну что же... О'кей... Я бы мог пригласить вас к себе, но мы с приятелем горбатимся вовсю к завтрашнему экзамену.

— Простите. Я об этом как-то не подумал...

В этот момент из двери в дальнем конце вестибюля появилась фигура еще более внушительных размеров. Молодой человек в спортивном костюме в одной лапище держал пару стаканов, во второй раскрытую книгу.

— В чем дело, старик?

— Да ничего. Тут один хочет встретиться с Рабби.

— Еще один? Ладно, кончай время тратить. Ты у нас умный, а мне бы к утру управиться...

— Вы играете в одной команде? — спросил Майкл, пытаясь выглядеть как можно современнее.

— Нет. Он предпочитает борьбу. Только судьи слишком часто выставляют его с ковра за грязные приемы, о'кей, Мастиф, иду.

Мастиф исчез за дверью.

— Нормально. У вас даже голос официальный. Рабби должен появиться с минуты на минуту.

— Пунктуальный человек?

— Как швейцарский хронометр. — Двадцатый номер собрался было уходить, но передумал и вновь обратился к Хейвелоку. — Знаете, а я ведь и сам вычислил что-то такое. Ну вроде того, что вы сказали.

— Это как?

— Не знаю... наверное, из того, какие люди к нему приходят. Иногда поздно вечером. Не университетского стиля.

Майкл подумал, что он ничего не потеряет, если поинтересуется подробнее. В конце концов, парень сам начал.

— Нас сейчас очень беспокоит одна женщина. Я не хотел об этом говорить, но ради интересов самого Рабби... Мы надеемся, что она здесь побывала. Вы ее случайно не видели? Блондинка, примерно пяти футов пяти дюймов роста, возможно, в плаще, не исключено, что в шляпке. Вчера или сегодня?

— Вчера вечером, — ответил молодой человек. — Сам-то я не видел, но Мастифу повезло. Классная дамочка, по его словам. Правда, немного нервная. Нажала не на ту кнопку и подняла старого Вайнберга — он из Б-4, и еще более нервный тип.

— Услышать это — большое для нас облегчение. В котором часу она вчера здесь появилась?

— Думаю, что примерно в это время. Я разговаривал по телефону, когда Вайнберг завопил в интерком.

— Благодарю вас.

Двадцать четыре часа тому назад, подумал он. И «полупроводник» уже у себя наверху. Она в пределах досягаемости, он чувствует это всем своим существом.

Вслух же Майкл произнес:

— Совершенно случайно в силу стечения обстоятельств вы стали обладателем секретной информации. Прошу вас, уважайте мое доверие.

— Ну до чего же вы официальны! Итак, я никогда не видел вас, мистер Хейвалач. Но если власти введут призыв студентов на военную службу, я обращусь к вам за помощью.

— Не стесняйтесь. Еще раз спасибо.

— Будьте здоровы. — Могучий студент направился в свою комнату. Как только дверь за ним закрылась, Хейвелок метнулся в глубину холла к широкой каменной лестнице с вытертыми от времени ступенями. Он не стал пользоваться лифтом. Шум мог встревожить мускулистого студента, который был вполне способен пренебречь сомнительным удовольствием обладания секретной информацией ради прозаического чувства долга.

В Париже Майклу достало здравого смысла наклеить на подошвы Дорогих черных туфель, купленных одновременно с костюмом, толстый слой резины. Теперь это оказалось как нельзя кстати. Он мчался наверх, перескакивая ступени и резко разворачиваясь на площадках — практически бесшумно. Менее чем через полминуты Майкл достиг четвертого этажа. Квартира 4-А находилась в самом конце слабоосвещенного холла, выложенного керамической плиткой. Он немного выждал, восстанавливая дыхание. Затем подошел к двери и надавил на кнопку звонка. Раздался нежный звон колокольчика, через секунду за дверью послышались шаги...

— Кто там? — произнес удивительно высокий мужской голос.

— Доктор Джекоб Хандельман?

— Кто там, пожалуйста? — Человек говорил с явным немецко-еврейским акцентом.

— У меня есть новости с Ke-д'Орсе. Можно поговорить?

— Што? — Человек за дверью умолк, словно осмысляя услышанное, а потом зачастил: — Вы ошибаетесь. Я даже не понимаю, о чем вы говорите. Я никого не знаю на... как вы сказали... Ke-д'Орсе?

— В таком случае мне придется связаться с Парижем и сказать моему информатору, что она совершила ужасную ошибку. Разумеется, имя Джекоба Хандельмана будет стерто из памяти компьютера в известных вам катакомбах.

— Одну минуточку, пожалуйста. Мне нужно освежить старческую память.

Хейвелок услышал, как человек быстро отошел от двери, потом вернулся, и в двери с лязгом повернулся ключ. Замков было несколько. Наконец дверь открылась. Коротки оглядев Майкла, седовласый мужчина кивком головы пригласил Хейвелока входить.

Что это? Почему он так уверен в том, что знал этого человека раньше, старика с длинными белыми волосами и седой бородкой? Это крупное, с мягкими чертами лицо, но глаза за стеклами очков в металлической оправе... Нет, все это так зыбко...

— Вот вы и в моем доме, сэр, — произнес Хандельман, закрывая дверь и манипулируя запорами. — Мне в жизни приходилось немало поездить, не всегда по своему желанию, как и многим тысячам других в моем положении. Не исключено, что у нас есть какой-то общий друг, хотя в данный момент я не в силах его припомнить. На Ke-д'Орсе? Естественно, я знаю многих профессоров Сорбонны...

А может, это высокий звенящий голос? Или вопросительное движение головы? Или его манера стоять, твердо опираясь на всю ступню, внешне как бы расслабленно, но на самом деле — очень собранно? Нет, это не что-то отдельное, это какое-то общее впечатление...

— "Общий друг" — не совсем точно сказано, — возразил Майкл. — Имя вам известно. Бруссак. Министерство иностранных дел, Четвертый отдел. Она должна была сегодня с вами связаться, а она, как мне известно, человек слова. Я полагаю, что Бруссак сдержала свое обещание.

— О, я ежедневно получаю в университете десятки посланий и только мой секретарь знает их число, мистер... Мистер?..

— Хейвелок.

— Мистер Хейвелахт. Позвольте, позвольте! Я знавал в Берлине в старое время некоего Хабернихта. Фридриха Хабернихта. Что-то похожее, правда?

— Приблизительно.

А может, дело в походке? Этот четкий, выверенный шаг, который он недавно видел на улице? Величественный... высокомерный, ему больше всего соответствуют средневековый плащ или сутана высокопоставленного иерарха церкви... Хейвелок не выдержал:

— А мы ведь с вами где-то встречались, не так ли?

— Мы?! — Старик вскинул брови, поправил очки в металлической оправе и уставился на Майкла. — Совершенно не представляю! Конечно, если вы не были студентом одного из моих больших потоков. Но это, я полагаю, происходило много лет назад. В таком случае вы, бесспорно, могли меня запомнить, но это не значит, что я запомнил вас. Возраст и закон больших чисел... вы понимаете.